Плач кукушонка - Вольдемар Грилелави

Когда подошли к калитке дяди Миши, то он, словно почувствовав, что делегация шествует к нему, вышел на крыльцо. Пожелав всем здравия, он пригласил гостей во двор, приказав алабаю забраться в будку. Но Света вырвалась вперед и бросилась к алабаю в объятия. Алабай радостно завизжал, и облизал все лицо своей старой знакомой. И дядя Миша сразу догадался, кому так рад верный пес. Только одного ребенка во всем мире мог встретить с такой радостью и с таким восторгом огромный сердитый сторож. Только одна девочка на всю округу могла так бесцеремонно трепать его за огрызки ушей.

Подарку старики были рады, но ничто несравнимо с радостью возвращения живой, невредимой и такой здоровенькой и симпатичной Светланки. Да еще нашедшей себе и папу и сестренку. И немного удивило только поразительная похожесть сестричек.

На чай пригласили и Альберта, который теперь боялся потерять Светку. Но она, хоть и безумно рада была встречи, но та боль, что мучила и ранила после первого расставания, заросла вместе с дружбой и любовью к ее первому другу. Не было обид, не было претензий, но уж очень безразлично простился Альберт в прошлый раз, бросив ее такую слабую, беззащитную и так стремящуюся к нему. Он не виноват. У него тоже было горе. Но и она не может себя винить за ушедшее чувство.

— Прощай, Альбертик. Ты, все-таки, был моим первым мальчишкой, по которому сердце щемило и тосковало.

Тетя Женя рассказала, как грохнулся прошлый раз дядя Миша на крыльце с мешком, сильно растянув ногу. Долго потом ковылял. Однако на снегу остался только след от мешка, и тянулся он к чердаку. Быстро справилась Света.

— А я до сих пор вспомнить не могу, — смеялась Света, — как оказалась с ним на чердаке. Потом пробовала приподнять, но не вышло, тяжелый.

Уже перед самым уходом Света тихо спросила тетю Женю:

— Как они? Живы хоть?

— Боже мой, Светочка! И ты после всего пережитого еще можешь интересоваться их состоянием? — тетя Женя охала и хваталась за голову.

— Тетя Женя. Я сейчас самая счастливая девочка не только на весь Ушарал, но и, наверно, во всем мире. Так зачем желать зла им? Да, тогда я даже не хотела называть их родителями. Они не пожелали ими стать, быть папой и мамой. А сейчас я даже благодарна им за то, что своею нелюбовью и ненавистью помогли встретить любимых папочку и сестричку. Мы скоро уедем в свой дом, в Россию. А ведь этого всего счастья могло и не быть. Иного даже представить боюсь.

На краю Ушарала Света нежно поцеловала и попрощалась с Альбертом. Обещала помнить. Дальше начались поля и кустарники, где она когда-то выискивала пустые бутылки. И даже, когда одна из них попалась на глаза, Света оказалась в затруднении. Руки сами тянулись к вожделенной таре, желая поднять и спрятать в сумку. Она посмотрела на Влада, на Юльку и расхохоталась, рассеяв смехом все сомнения, все тревоги и печали прошлых бед, страданий. Она еще крепче вцепилась в папину руку, такую надежную, любимую и родную.

Света запела, и папа с Юлькой подхватили. Песня была веселой, популярной, и они повторили ее несколько раз.

11

— Папа, смотри! — Юлька тихо потрясла Влада за палец, глазами указывая на молодую женщину с ребенком.

Они втроем всей семьей шли в пограничный городок в закрытый магазин за покупками в дорогу. Пришел приказ об увольнении лейтенанта в запас. Три года пролетели, а уговоры и предложения командования Влад не принял. Его планы с планами армии не совпадали. В родном городе его ждала законная супруга с трехкомнатной жилплощадью. Они провернули задуманную аферу за зиму и расписались. Теперь, согласно закону, его увольняют по адресу жены. Начальник штаба, подписывая бумаги, был несказанно удивлен таким фактом, как тайной женитьбой офицера, но быстро вник в тему и не стал терроризировать вопросами. Каждый волен поступать по своей совести.

Поэтому Влад с девочками готовился к дембелю. Они уже заказали билеты до самого дома на все три самолета, раздарили, но с правом пользования до отъезда, мебель и технику со всеми аксессуарами и деталями. Света пыталась проявить деловую хозяйственность. Ей стало, немного жаль расставаться с любимыми предметами, но папа обещал, что все это, только в новом обличии, появится в новом жилье.

Влад, решив качественно проверить свои новые способности и умения вмешиваться в состояние любого субъекта, сам поразился скоростью потока денежных средств. В голых степях и на горных просторах оказалось ужасающее число богатых советских тружеников, желающих поправить в своем здоровье ряд недостатков и изъянов, а особенно это ощущалось среди дряхлых стариков, имеющих под кошмой массы купюр с ленинским обличием, но жаждущие иметь на этой кошме привлекательные женские тела. За такие превращения они платили невероятно щедро. Несмотря на сверхсекретность, посол от страждущих являлся все чаще и чаще, что купюры уже не вмещались в командировочный саквояж. Влад тогда решил временно приостановить свою трудовую деятельность, просто ликвидировав информацию о себе у посредника. Но во всем этом положительным явилось открытие бесконечного источника доходов для стартового капитала и раскрутки будущего дела.

Юлька оказалась через чур, способной ученицей. После случая с братьями Мусахатовыми она прилежно и усиленно постигала науку самозащиты с папой и Светой. И уже к весне школьные хулиганы бегали к Светлане в поисках защиты от вредной и придирчивой Юльки. В ее присутствии стало запретным простой подзатыльник или хлопок по спине какой-нибудь малявке, дернуть за косичку девчонку. Ее защита обиженных и оскорбленных слегка перевалила границы дозволенного. Любое деяние мелкого хулигана моментально требовало извинения, и при отказе следовала экзекуция. Пришлось Владу и Светлане прочитать Юльке длинную лекцию о правилах поведения в детском обществе и о невозможности быть всеведущим в борьбе за справедливость во всех мелочах и незначительных конфликтах. Можно и нужно быть спасателем в критических ситуациях, угрожающих жизни и здоровью. Но мелюзга стала просто хамить и задираться в надежде найти у Юльки защиту.

Юлька вняла требованиям и изменилась.

— Папа, смотри! — она указывала на Татьяну, бывшую супругу Влада, с маленькой дочуркой Жанной, карапузиком, топающим впереди мамы, неуверенно обходя препятствия, в виде ухабов и предметов бытовых отходов, как пустые коробки или бутылки. Света, по еще не изжившемуся инстинкту, экономически оценивала, брошенную на произвол судьбы, тару.

— Смотрим, — философски заметил Влад, привлекая к Юлькиному призыву и внимание Светланы, отрывая жадные ее взгляды от пустых бутылок.