Некромант - Андрей Петерсон

Подземный удар был неслабый и не локальный. Во всяком случае, птиц, которые в этих краях ни петь, ни щебетать, ни в какую не желали, просто стряхнуло с деревьев, окружавших поляну. Поднявшись серой пернатой тучей в воздух, и продолжая, что характерно, хранить абсолютное молчание, они теперь без единого звука изо всех сил уносили свои ноги от этого неспокойно места, резко ударяя крыльями по волнующемуся от непрекращающихся ударов воздуху.

А удары следовали один за другим, как будто на не очень большой глубине беспокойно ворочалось что-то недоброе. Земля ходила ходуном, а могилы покачивались, будто плоты на волнах. От резкого изгиба поверхности, лопнула тщательно подогнанная брусчатка аллеи, брызнув во все стороны камнями из которых она была сложена. На раскачивающуюся, как поверхность моря во время шторма землю посыпался густой каменный дождь.

Один из этих булыжников угодил Осси в ногу чуть пониже колена, заставив леди Кай вспомнить и употребить выражения даме не совсем подобающие. Тем не менее, это принесло заметное облегчение, и, хотя боль не утихла, но чувство злости и досады прошло почти сразу.

После десяти-двенадцати мощнейших, следовавших один за другим подземных ударов, волнение почвы постепенно пошло на убыль и вскоре, рассыпавшись мелкой дрожью, угасло совсем.

Опять наступила тишина.

Как пришло, так и ушло. Но мирное сельское кладбище изменилось почти до неузнаваемости.

Гладкая ровная поляна была теперь, будто отвратительными наростами, покрыта уродливыми буграми разной высоты и размеров. То тут, то там из земли торчали треснувшие могильные плиты, словно кладбище щерилось в высокое небо пеньками обломанных зубов. Из некоторых вывернутых наружу могил лениво и нехотя поднимался, заворачиваясь рваными клубами бледно-желтый туман. Было его, впрочем, пока не очень много и снова поднявшийся ветерок пока легко с ним справлялся. Туман этот, тем не менее, выглядел премерзко и чувства вызывал самые, что ни на есть гадостные.

Само кладбище не только не выглядело больше ухоженным, но и постарело за несколько мгновений изрядно. Сейчас оно казалось древним и давно брошенным, будто за то недолгое время, пока сотрясалась от могучих ударов земля, над ним промчалось не меньше пяти веков. Могильные камни были покрыты густой паутиной глубоких трещин, края их выкрошились и местами осыпались. На многих надгробиях появились бурые наросты мохнатого мха. Беседка, которую только что покинула леди Кай, стояла теперь полуобвалившейся — часть ее колонн рухнула и валялась поодаль в виде бесформенных каменных глыб, крыша сильно кренилась на одну сторону, а большой мраморный стол треснул пополам. От окружающих беседку белых скульптур, поразивших леди Кай своей реалистичностью, остались только разбитые постаменты, ничем более прежнюю красоту не напоминающие.

То ли виной всему был желтый туман, то ли было что-то еще глазу невидимое, но сомнений не было — только что здесь была применена неизвестная ни леди Кай, ни, насколько она понимала, никому другому, включая адептов Лэшш, магия. Очень действенная и эффектная, надо сказать.

Рассматривая разом постаревший погост, Осси вздрогнула:

– Как я выгляжу?

«Так же, как раньше, — успокоила ее Хода. — Тебя это не коснулось. Похоже, что это только на пейзаж подействовало».

Осси облегченно вздохнула:

– Пресветлый Странник. Не хотелось бы вот так взять и разом состариться лет на пятьсот.

«Да, уж, — усмехнулась Хода. — Было бы обидно так бессмысленно пропустить столько всего интересного и с размаху окунуться в морщинистую старость».

Клубы тумана продолжали облизывать землю, слишком близко, впрочем, не подбираясь и враждебных намерений пока не выказывая. Потянуло холодом. Температура, казалось, стремительно падала, и это, невзирая на палящее почти в самом зените солнце.

Ко всему, в груди неведомо откуда появилось предощущение незапланированной смерти. Оно росло, крепло и вскорости выродилось в глухую тоску, медленно поднимающуюся и захлестывающую сознание волной тяжелой и мутной депрессии.

Леди Кай махнула головой, отгоняя наваждение, и попыталась подняться с влажной могильной земли. Получилось это не сразу. Наконец, с большим трудом она смогла все же выпрямиться, сразу же, впрочем, охнув от боли и припав на левую ногу. К сожалению, использованные ругательства обладали слишком малой целительной силой, и тут нужно было что-то более действенное.

«Я займусь этим, а ты — не теряй время», — Хода соскользнула с руки на землю и принялась взбираться на ногу, блокируя боль. Мощью целителя она, конечно, не обладала, но кое-что все же умела.

Послушавшись ее совета, Осси, постаралась не обращать внимания на подламывающуюся ногу и резкую боль и повернулась к большой серой плите с неровными краями, которая глубоко утопала в невысоком холмике.

«Зиннес Лерд», и ниже дата — «1655», — вот и все, что осталось от еще одного врага Ордена. Мирская слава проходит быстро, остается лишь тлен и память.

Память, впрочем, тоже скоро проходит…

– Странно, — удивилась Осси. — Либо это не та могила… Тут выбито — тысяча шестьсот пятьдесят пятый… Это — десять лет назад. А про того, вроде как, говорили, что этой весной…

«Ошиблись, может, — предположила Хода. — Когда надпись выбивали. Взяли и вместо шестерки — пятерку маханули. Выпимши были, а, может, отвлекло что… Да, и какая разница — имя-то то же. И индикатор, опять же, сюда кажет… Копай уже, давай».

– И то, верно, — согласилась Осси. — Сейчас все узнаем.

Плита была здоровая, массивная, и о том, чтобы не то что убрать, а просто даже приподнять ее, нечего было и думать. Осси, впрочем, и не собиралась. Ни думать, ни приподнимать.

Прошептав под нос простенькое, но действенное заклинание леди Кай не церемонясь и ни сколько не заботясь о сохранности, просто движением руки отшвырнула ее в сторону. Толстенная плита, стремительно описав в воздухе пологую кривую, с грохотом рухнула на чью-то могилу и раскололась на несколько здоровых кусков.

– Прошу прощения, — пробормотала Осси и принялась за землю.

Благодарение Страннику, земля была мягкой и податливой. Осси расшвыривала ее, даже не думая об экономии сил — сейчас самым главным было поскорее достать кольцо, разрушающее тонкую грань между двумя действительностями. Огромные комья влажной земли поднимались в воздух и, зависнув на миг, разлетались вовсе стороны, засыпая все вокруг.

Скосив глаза вниз, Осси увидела Ходу, которая, обвившись вокруг голени, пульсировала, медленно меняя свой цвет от пронзительно-голубого до темно-синего и обратно. Что она при этом делала, Осси понимала не совсем, но боль отступала с каждым таким циклом все дальше.