Том II: Отряд - Мэри Джентл

— Живо снимай с нее остальное железо. Тильда, где настой?

Человек, лежавший на тюфяке подле очага, приподнялся. Аш узнала Эвена Хью. Невероятно грязный, тощий как скелет уэльсец, над бритой макушкой которого торчали кончики кошачьих кишок, использованных Флорой вместо шелковой нити, все же умудрился ухмыльнуться своему командиру.

— Эй, босс, лучше не давайтесь ей в руки. Она не столько лечит, сколько калечит. Ей, небось, враг платит за наши муки!

— Немедленно ляг, Эвен Хью, пока я не наложила еще пару швов на твой толстый уэльский череп!

Откинувшись назад, уэльсец улыбнулся Флориан и пробормотал:

— Отряд у нас что надо. Вот что значит толковый босс! Завербовала в лекари герцогиню! А сама командует целой армией. Да крысоголовые мигом сдадутся, как прослышат!

«Если бы!» — подумала Аш и увидела отражение своей мысли на лице Флориан.

Она протянула обе руки пажам, снявшим с нее наручи, налокотники и манжеты, потом, морщась от боли, стянула подлатник на пояс и стояла, поеживаясь, пока Флориан обрабатывала спину.

Наконец женщина-лекарь выпрямилась:

— Не знаю, на что ты упала, но латы спасли тебе жизнь. Найдется рубашка на перевязку? Перетяну ребра. Будет неудобно, будет больно, жить будешь.

— Спасибо за сочувствие… — Аш скрипнула зубами, от едкого настоя саднило кожу. — Рикард, броню в оружейную. Скажешь им, мол, боссу нужен новый нагрудник и набрюшник. Пусть покопаются в запасах, предоставляю им полную свободу, но чтоб готово было еще вчера!

— Да, босс!

В этой части комнаты было светло, но остальные окна плотно закрывали ставни. Нагретые на окне кирпичи, подсунутые под одеяла, плохо помогали бороться с промозглой стужей. Раненые беспокойно метались на тюфяках, одни громко стонали, другие что-то бормотали в бреду. У некоторых воспаленные, грубо стянутые швами раны оставались на виду, но больше видно было окровавленных бинтов. Лишь несколько человек сидели, занятые игрой в кости, спорами или чисткой снаряжения, и те по уши закутались в одеяла.

Аш прищурилась, силясь рассмотреть что-то в полумраке:

— У тебя здесь вдвое против вчерашнего. На стенах все было спокойно. Обстрел?

Флора окинула свои владения коротким взглядом:

— Дай сообразить. У меня здесь раненых двадцать пять человек. Трое умрут, шок и потеря крови, я ничем не могу помочь, еще у одного вонючая рана, и у одного в ране яд. Сломанные ключицы, ребра и руки заживут. Насчет парня с проломленной грудью не уверена. Бальдина извлекла стрелу у одного из людей Лоэкта; его пока нельзя переносить. Еще десять с ожогами: греческий огонь. Эти выживут.

Она ни разу не заглянула в заметки на пергаменте, торчавшем из-под крышки сундучка.

— Здесь больше двадцати пяти.

— Двадцать человек с солдатской лихорадкой, — заявила Флора, подчеркнуто невозмутимо встретив взгляд Аш и не обращая внимания на то, что собеседница шипит от боли. — Дизентерия, — пояснила она, уверенной рукой накладывая бинты. — Аш, я предупреждала их, чтобы не хоронили трупы у колодцев. Земля тверже камня. Я говорила им устроить выгребные ямы на пустыре за кузницей. note 91 Они же срут, где придется! В аббатстве у меня есть случаи дизентерии среди горожан. Больше, чем вчера. А вчера было больше, чем позавчера. Стоит только начаться…

— А как с припасами?

— Не хватает свежих трав. Даже в мирных аббатствах не хватает лечебной мяты, золотарника, горького салата, «соломоновой печати»… Бальдина и ее помощницы дают настой ромашки при болях да майоран при растяжениях — вот и все. — Флора вскинула глаза на Аш: — У меня ничего не осталось. Мы делаем перевязки, накладываем швы… — она сухо улыбнулась. — Мои девушки промывают раны лучшими сортами бургундских вин. Наконец-то им нашлось применение.

Аш с трудом натягивала на плечи камзол. Рикард подал бригандин, принесенный одним из пажей, помог ей просунуть руки в проймы рукавов.

— Мне надо идти, — сказала Аш, — пока меня не сочли убитой. Дух войска — превыше всего!

Флора уже склонилась над раненым, у которого челюсть была рассечена рубящим ударом.

— Мне еще надо закончить обход. Увидимся во дворце. После захода солнца.

— Да, сэр… — Аш улыбнулась и, чуть покачиваясь, но в общем довольно уверенно двинулась к выходу.

На первом этаже ее встретил запах крахмала из ароника и клубы горячего пара. Женщины с распаренными руками, подоткнув юбки, склонялись над тазами, громко перекликаясь и перекидываясь грубыми шутками. Аш остановилась за спиной у Бальдины, увидев в дверях Антонио Анжелотти. Итальянец держал в руках пожелтевшую полотняную рубаху и, кажется, готов был разразиться горячим потоком жалоб, но осекся, заметив ее ушибленную руку.

— Мадонна, Джасси ждет вас на мельнице.

— Да, я как раз собиралась туда. Пойдем со мной.

— Босс, — окликнул ее женский голос.

Аш задержалась, увидев, что Бланш обнимает за плечи дочь. Две головы с одинаковыми крашеными светлыми кудряшками прижимались щека к щеке. Шнуровка на юбке Бальдины спереди была свободно распущена. Живот сильно выдавался вперед. «Перед Оксоном было еще незаметно. Но затяжелела она, должно быть, еще весной. Скажем, под Нейсом».

— Тебе надо хорошо есть, — автоматически выговорила Аш. — Скажи Хильдегарде, что я велела.

Бальдина повторяющимся испокон веков движением положила ладони на живот. Зимний свет, дробящийся в клубах пара, покрывал ее фигуру сиянием позолоты. Рядом маячил иконописный лик Анжелотти с золотистыми кудрями — точь-в-точь фреска на церковной стене.

— Отец-то не потерялся? — спросила Аш.

Бальдина усмехнулась:

— Сами понимаете, босс.

— Ну, получишь из отрядной казны лишнюю треть. Теперь эта треть не так уж много и стоит.

Молодая женщина кивнула. Ее мать, немного смущаясь, попросила:

— Положите на него руку, босс. На счастье.

— На…— серебристые брови Аш взлетели вверх. Она коснулась ладонью здоровой руки выпуклого живота и сквозь юбку, рубаху и ткань перчатки ощутила его живое тепло.

В памяти прозвучал голос карфагенской женщины-врача:

«Повреждена шейка матки. Она не способна доносить до срока». Горькое сожаление о чем-то — быть может, о несбывшемся — обожгло глаза.

— На счастье, так на счастье. Когда рожать-то?

— Где-нибудь на Господню Обедню. Если будет мальчик, назовем по святому Годфри. — Бальдина обернулась на послышавшийся из глубины комнаты зов, отозвалась:— Идем-идем. Спасибочки, босс!

Аш улыбнулась им вслед и, видя уже собравшийся перед дверями эскорт, направилась через зал к выходу. Анжелотти пристроился рядом.

— По крайней мере, — заговорила Аш, старательно держась шутливого тона, — я могу поручиться, что это не твоя работа!

— Слава богу, смазливые мальчишки пока не рожают, — кивнул Анжелотти, хладнокровно улыбаясь. Однако у двери, где в холодном воздухе вырастала башня застывшего пара, он задержался и уже без улыбки коснулся ее руки: — Не надо думать о нас как о друзьях, мадонна. Мы — мужчины и женщины, исполняющие ваши приказы. Как и бургундцы. Друзья — это что-то другое.

Аш ошеломленно уставилась на него. Конечно, если так посмотреть, легче делается. Она рассеянно кивнула. Анжелотти добавил:

— Может быть, это не совсем правда, но и не совсем ложь. Те, кто переложил на тебя ответственность за решения, — не друзья. От друга не требуют так много, как от тебя, Львица.

— Прикажешь понимать это как предостережение? — довольно мрачно поинтересовалась Аш. — Пушкари всюду нужны, не так ли? Визиготы найдут тебе дело у осадных орудий — твою команду на стены не пошлют. Вы так дорого обходитесь, что вас поневоле приходится беречь. Ты хоть предупредишь об увольнении, или я просто проснусь однажды утром и обнаружу, что ни тебя, ни ребят Джасси больше нет с нами?

Овальные веки на мгновение опустились, давая ей время увидеть беспорочное совершенство его лица. Потом он прямо взглянул ей в глаза:

— Я не о том, мадонна. Начинается мор, голод уже здесь. Очень скоро тебе придется послать нас в бой — и мы пойдем.

Четыре дня спустя, в отрядной оружейной, Аш оглядывала себя, любуясь новым нагрудником. Если бы не новенькая кожа ремешков креплений, не отличишь от старого панциря миланской работы.

— Быстро справились… — она свела руки, словно отражая удар. Нигде не тянет, не цепляет…

— Не моя работа, босс, — скромно возразил Бертран — высоченный кузнец, черный, как черт из пекла. — Я только выровнял вмятину, как учил мастер Джон. А остальное доделали оружейники герцога, они же и крепления сменили.

— Передай им, что работа офигенная…

— Босс! — заорал кто-то снаружи. — Босс! Скорей!

Она обернулась, морщась от боли в разбитом теле. В кузницу, поскользнувшись на обледенелой мостовой, ввалился Адриан Кампин из отряда Виллема Верхекта.

— Босс, вам бы надо туда!