Девочка в реакторе (СИ) - Анастасия Котова

меня послали! Я чернобылец! Да будь она проклята, эта чертова АЭС со своей аварией! Я не для того людей спасал, чтобы меня потом к лешему посылали!

— Так ты не можешь построить личную жизнь и переживаешь из-за этого? — Марина не смогла скрыть легкого разочарования в голосе. Где-то в глубине души она понимала своего приятеля — остаться в одиночестве очень тяжелая вещь, — но ей было сложно его понять. Хотя сама была не в лучшем положении.

— Да, не могу! Я мужчина в самом расцвете сил! — Андрей стукнул стаканом о столешницу. — И мне нужна женщина! Чтобы заботилась обо мне! Любила меня, только меня одного, и чтобы дети были… много детей! А у меня не получается! Все из-за долбаной АЭС!..

Марина внимательно выслушала приятеля, сбросила пепел в пепельницу и, выдержав недолгую паузу, сказала:

— Я постараюсь тебе помочь. У меня есть знакомые девушки, такие же страдающие от одиночества, как и ты. Правда, сводничество не совсем мое занятие, но раз уж такое дело… — она замолчала и, решив ничего не утаивать от приятеля — с которым прошла службу от и до! — рассказала: — Я здесь не просто так. Я ищу своих детей. Паша их куда-то увез, и я их все найти не могу. Даже в милицию заявление написала. Бесполезно! В общем, здесь я по делу, и мне просто необходимо где-то переночевать, так как денег доехать до Харькова у меня нет. От Москвы до дома ехать прилично, а пешком идти я не собираюсь…

— Оставайся у меня! И денег я тебе дам!

Марина усмехнулась:

— А расплачиваться я буду чем?

— Ничем! Это по старой дружбе!

— Ладно, — девушка фыркнула и затушила сигарету в латунной пепельнице, — мне пора. Чем скорее я найду детей, тем быстрее уеду отсюда. Мне Москва, если честно, никогда не нравилась. Я деревенская. Ладно, бывай.

Встав из-за стола, она вышла из бара.

Встала на пороге и, засунув руки в карманы джинсов, задумалась, уставившись куда-то вдаль.

А затем резко развернулась и вернулась обратно в бар.

Москва. Наши дни

— Если я тебе так нужна, то попробуй, найди меня! — и в ту же секунду звонок прервался, раздался звук повешенной телефонной трубки.

Из телефонной будки вышла девушка невысокого роста. Длинные, цвета воронова крыла, волосы, объемные, напоминающие грозовое маленькое облачко, с вьющимися кончиками, были прикрыты черной бейсболкой. Спортивная куртка оставалась расстегнутой, открывая взору прохожих тоненький топ до пупа, прикрывающий груди. Такого же цвета брюки напоминали шаровары. Белые кроссовки на босую ногу натирали на стопах мозоли.

Лаборатория на другом конце страны

— Мы обязаны тебя показать нашему товарищу главнокомандующему. Он заинтересован в твоих способностях и надеется, что ты кое в чем ему поможешь…

— Меня хотят использовать в качестве оружия?

Громкий мужской смех пронзил царившую в маленькой комнате тишину.

— Что ты, девочка, какое оружие, о чем ты!..

— Мои способности, как ты выразился, заинтересовали многих. Я вас, людей, совсем не понимаю: с какой такой целью вы постоянно пытаетесь уничтожить друг друга? Из-за глупостей типа религии или нации? Это так важно?

— Есть такая вещь как политика. Все политические средства хороши, даже война. Власть, знаешь ли, не терпит конкуренции. Править всегда должен кто-то один, поэтому постоянно происходят стычки. А если у соседа есть что забрать… столкновения неизбежны.

— Ясно.

Пауза.

— Я бы хотела сходить к отцу на кладбище. Я очень сильно по нему скучаю. Прошло много лет с момента его смерти, а мне до сих пор его не хватает…

— Он-то воспитывал тебя всего ничего, с чего вдруг такая любовь?

В пронзительных синих глазах промелькнул огонек гнева.

— А мама? Разве ты ее не вспоминаешь?

— Моя мать предательница, променяла свою единственную дочь на очередного мужика. Про нее и вспоминать нечего. Стерва…

— Послушай, меня в последнее время очень сильно волнуют наши отношения…

— Отношения? А что это? Это то, когда ты приходишь ко мне поздно ночью, залезаешь мне под рубаху, а потом до утра меня трахаешь? Ты это называешь отношениями?

Его лицо побагровело:

— Я несу службу…

— Отличная служба, когда ты бесцеременно трахаешь свою подопечную. Знаешь, мне это все надоело. Если меня действительно отвезут в кремлевский бункер, то я предпочту остаться в объятиях президента, но явно не в твоих…!

Он гневно ударил ладонью по столу.

— Не смей так со мной разговаривать!

— А то что? Ударишь? Давай! Я уже привыкшая!

Волна гнева схлынула, и с приоткрытых уст вырвался едва слышный стон.

— Прости. Я весь на нервах. Еще это задание…

— Кстати, когда меня собираются перевезти?

На него снова нахлынули эмоции, но он быстро успокоился и ответил:

— На днях.