Флейта и ветер - Дмитрий Янковский

Он выбросил крышечку в урну, отхлебнул и не спеша двинулся вдоль проспекта, сквозь редкие глотки вглядываясь в лица прохожих. Это стало уже привычкой – вглядываться в лица и искать, искать…

Зная, что просто так Инну не найти. Раньше можно было, а теперь придется бороться. Если эти выродки загнали ее в кольцо вероятностей, то не сбив опорный ритм, встретиться с ней не удастся. Каждая случайность, каждая мелочь будет действовать, чтоб они не встретились. Но как сбить ритм, если не найти ритмизатор? Если даже не знаешь точно, как он устроен, где расположен…

Возле метро пела девушка – яркая, рыжая, так не похожая на ту, которую он искал. Петь у нее получалось не очень, по крайней мере плотную тусовку она не собрала. Сегодня явно не ее день. Хотя что-то в ней есть. Душа, что ли… В общем миленькая, только петь не умеет.

Дворжек решил подойти поближе, и ветер радостно взвился у ног. Он уже собирался перейти улицу, но тут по дороге проехал крытый брезентом трейлер и застрял на перекрестке, скрыв от глаз уличную певицу. Недовольные водители засигналили, пару раз взвыла милицейская сирена. Сутолока на дороге образовалась такая, что Дворжек передумал переходить.

Действительно глупо. Петь он ее не научит, а банально дать немного из припасенных денег – довольно пошло.

Захотелось проехать в трамвае.

Он глянул на часы. Наверное еще придет последний. Дворжек отхлебнул пива, прошел квартал и свернул на Малый. После побега оказалось приятным даже просто постоять на остановке, впитывая общее ощущение. Рядом в телефонной будке стоял бомж – держал у рта трубку и пел разухабистые народные песни. Над ним посмеивались, но пел он вполне вдохновенно.

Соучастники.

Дворжек вдруг нашел слово подходящее к своему состоянию. Они все соучастники белой ночи. Поэтому так симпатичны случайные прохожие. Поэтому простительны безобидные, но нелепые выходки. Пение среди ночи и поцелуи среди улицы. Дворжек улыбнулся.

Трамвай возник как во сне – совершенно внезапно, Дворжек заскочил внутрь и сел у окна. Пива осталось меньше четверти..

Солнце бродило где-то за горизонтом, заливая светом одну из самых белых ночей. Народу в трамвае было совсем не много. Одинокий старик размеренно зачитывал монолог о Боге, о том, как он встретил Его и как не поддаться на искушение Сатаны. Кое-что было забавным, а некоторые выкладки даже практически верными.

Позади бубнили между собой два мужика, видимо делились друг с другом рассказами о количестве выпитого.

– Потом еще налили… – сипло втолковывал один. – Алексеич не выдержал, пошел сказки унитазу рассказывать, а я ни в одном глазу.

– Свистишь. – ответил другой и закашлялся. – Даже меня бы с двух бутылок срубило.

– Гонишь! Под хорошую закусь? Гонишь, я тебе говорю. Слабак ты стал, как женился. Короче, до утра времени прорва, а пить уже нечего. Лерка мне намекнула, чтоб я еще раз рванул до магазина, а круглосуточный у нас хрен знает где. Хорошо хоть дождя не было. Я еще четверть стакана пригубил и наказал Лерке салат делать, а сам пошел затариться. Ну чего, хорошо ведь сидели. Если бы Алексеич еще до кондиции не дошел… А без него Лерку на раз можно уговорить.

– Да я знаю. – хохотнул другой. – Клевая баба.

– Во. – подтвердил первый. – Короче, выхожу я на Малый, а тут на остановке трамвай стоит. Служебный, что ли, не знаю. Черный весь. Во, думаю, повезло. Прямо до гастронома. А то ведь часа три уже было, какие трамваи. Доехал я, затарился по полной, выхожу, а трамвай меня снова ждет, только уже в сторону дома. Прикинь. Только в этот раз, гад, дверей не открыл. А мне пофигу, я и на колбасе прекрасно доехал. Прихожу, а Алексеич уже отошел и Лерку клеит вовсю.

– Вот гад.

– Ну а я к нему…

У перекреска с 16-ой линей Дворжек вышел. Пустую бутылку в урну. Рядом валялся раздавленный наркоманский шприц. Хорошо, тихо. Можно было пройти до залива, а можно сходить на кладбище. Дворжек выбрал кладбище – на могиле Семецкого голова работает чище, без навязанных мыслей. А то в другом месте стоит возникнуть в голове стоящему решению, как его тут уже уводят от тебя, словно козу на веревке.

– Стоп… – сказал он в слух.

Они ведь знают о могиле инженера и вполне могли подстроить там какую-то гадость. И ненавязчиво напомнить, что там самое безопасное место.

– Фигвам – это такое индейское жилище. – усмехнулся Дворжек и решительно остановился на тротуаре. – Со мной ваши фокусы не пройдут.

Он развернулся, перешел улицу навстречу зеркальному фасаду банка и пошел по Малому проспекту обратно к метро. Хватит с него Васильевского острова, хватит воспоминаний. Только сейчас Дворжек окончательно понял, зачем устроил себе эту прогулку. Накопить злость.

Теперь не бродить надо, а действовать. Вот только как?

– Да, в чем-то мы лоханулись. – Деня уныло глянул в картонную коробку.

На дне валялись десятка два рублевых монет и желтая мелочь.

– Не густо. – Фели была рада, что можно наконец отдохнуть. – Я рассчитывала на большее.

– Я тоже. – признался вампир.

– Место не то. – предположила девушка.

Люди безразлично входили в метро, пили пиво, целовались у парапетов. Из ларька слышалась совсем другая музыка.

– Репертуар надо сменить. – пожал плечами Денис. – Хочешь честно скажу? Поешь ты не лучше, чем я играю на флейте. Песенка зашибись, а спела ты ее…

– Критикан. – фыркнула Фели.

– Не дуйся. Может лучше сыграешь на флейте что-нибудь из классики?

– Не-е-е. – покачала головой Фели. – Это не для здесь. Не под пиво и не под белую ночь. На Васильевском нужно что-то другое.

Деня задумался.

– Может тебе пивка принести? Для подстройки ко всеобщей моральной волне?

– Фигня. – Девушка безразлично отмахнулась. – Это ничем не поможет.

Настроение стремительно начало ухудшаться.

– Слушай, хватит киснуть! – вспылил Денис. – Не я это все придумывал и нечего меня мучить.

Он задумался, разглядывая мелочь в коробке.

– Так… – Деня окончательно принял решение. – Я за пивом. Воронку покупать?

– Какую? – не поняла Фели.

– Пластмассовую! – вампир показал язык. – Если не станешь пить, я тебе его волью.

Девушка скупо улыбнулась, а Деня, собрав из коробки монеты, рванул к ближайшему ларьку. Что делать дальше, она не знала.

Деня вернулся с бутылкой «Балтики».

– На. – он лихо снял крышку торцом зажигалки. – На воронку денег не хватило.

Фели послушно сделала глоток.

– Гадость. – вздохнула она. – Лучше бы взял «Невского».

– Тебе не угодишь.

– Ладно. – Фели вздохнула. – Давай я сыграю твою Ирландию, хочешь?