Владимир Ленин. Выбор пути: Биография. - Владлен Терентьевич Логинов

Тон в «Союзе» стали задавать такие вновь принятые члены, как Прокопович, Кускова, Тахтарев, выступавшие уже не только против группы «Освобождение труда», но и против марксизма вообще. А когда в 1898 году Плеханов предложил исключить их из «Союза», его не поддержали ни Аксельрод и Засулич, ни Степан Радченко в Питере, полагавшие, что не надо вытаскивать разногласия наружу и давать простор «свежим силам» 45.

«Эта борьба против группы «Освобождение труда», — писал позднее Ульянов, — это оттирание ее велось втихомолку, под сурдинкой, «частным» образом, посредством «частных» писем и «частных» разговоров, — говоря просто и прямо: посредством интриг…» 46 И, как это часто бывает, интриги оказались куда сильнее принципов. На 1-м съезде «Союза русских социал-демократов за границей», состоявшемся в Цюрихе в ноябре 1898 года, группа «Освобождение труда» потерпела полное поражение. Руководство «Союзом» перешло в руки «экономистов», был принят соответствующий устав, а вместо «Работника» и «Листка «Работника», выпускавшихся группой «Освобождение труда», стали издавать журнал «Рабочее дело», в редакцию которого вошли Б. Н. Кричевский, П. Ф. Теплов (Сибиряк) и В. П. Иваншин 47.

«НОВЫЕ ВРЕМЕНА»

Позднее, когда смысл происходившего прояснился окончательно, стало очевидным, что 1897 год завершил целый этап в истории российской социал-демократии.

И связан был этот этап прежде всего с борьбой против народничества. Оценивая его, Владимир Ильич писал, что в 1894–1898 годах главное внимание марксистов было устремлено «на идейную борьбу с противниками социал-демократии, с одной стороны, на развитие практической партийной работы, — с другой».

Характерной чертой этого этапа являлось то, что в эти годы не было серьезных и непримиримых разногласий в среде самих социал-демократов. «Социал-демократия была тогда единой идейно, и тогда же сделана была попытка добиться также единства практического, организационного (образование Российской социал-демократической рабочей партии)». И победа над народниками была достигнута.

Однако начиная с 1897–1898 годов, отмечает Ульянов, стало все более проявляться «господство (или, по крайней мере, широкое распространение) «экономического» направления», и на первый план теперь уже вышли «выяснение и решение внутренних партийных вопросов» 1.

Открывая новый этап борьбы, важно было отбросить все крики о противостоянии «молодых» и «стариков» и понять, что же произошло в самом рабочем движении. Почему успех стачек, выдвигавших мелкие, частичные требования, нередко поддерживаемые даже казенной фабричной инспекцией, ведет к отторжению политических лозунгов и создает благоприятную почву для раскольнической деятельности «экономистов».

Анализируя эти проблемы, Ульянов пишет большую статью «Попятное направление в русской социал-демократии».

Говорить о рабочем классе «вообще», размышляет он, — значит затуманивать смысл процессов, происходящих в пролетарской среде. Среда эта четко дифференцируется на три вполне определенных слоя. И с представителями каждого из них Владимир Ильич был достаточно близко знаком и в Питере, и здесь, в ссылке.

Первый, относительно небольшой, но влиятельный слой — передовики, рабочая интеллигенция, которые «несмотря на безобразную обстановку своей жизни, несмотря на отупляющую каторжную работу на фабрике, — находят в себе столько характера и силы воли, чтобы учиться, учиться и учиться и вырабатывать из себя сознательных социал-демократов…». И они становятся ими, участвуют в руководстве движением, во всей его практической и теоретической работе 2.

Второй — «широкий слой средних рабочих». Они участвуют в кружках, в агитации, более всего поглощены местной работой и, хотя не могут еще разобраться во многих сложных теоретических и практических вопросах, читают социалистические газеты и книги. От передовиков они отличаются «только тем, что не могут стать вполне самостоятельными руководителями социал-демократического рабочего движения» 3.

И наконец, третий слой — масса низших слоев пролетариата. Да, социалистическая пресса и политическая агитация пока недоступны им. Они участвуют в движении, лишь исходя из сиюминутных интересов. Они тоже пытаются понять причины своего бедственного положения, но в силу своей неразвитости вполне могут попасть «на удочку любой подачки со стороны правительства и буржуазии». Однако «поддерживать среди низших слоев рабочих политическое невежество», подлаживаться к ним, «сводить все движение к интересам минуты — значит спекулировать на неразвитости рабочих, играть на руку их худшим страстям» 4.

«Пока «Рабочая мысль», — писал Ульянов, — приспособляясь, видимо, к низшим слоям пролетариата, старательно обходила вопрос о конечной цели социализма и политической борьбе, но не заявляла о своем особом направлении — многие социал-демократы только качали головой, надеясь, что с развитием и расширением своей работы члены группы «Раб. мысли» сами легко освободятся от своей узости. Но когда люди… полезно трудившиеся до сих пор над бочонком меда, начинают с «публичным оказательством» вливать в него ковши дегтя, — тогда мы должны решительно восстать против этого попятного направления!» 5

Таким образом, острота ситуации определялась не только тем, что с расширением движения в него все более втягивались наименее сознательные слои рабочих, но и тем, что среди причислявших себя ранее к социал-демократам также началась глубокая идейная дифференциация, неизбежно сопровождавшаяся и организационным разладом.

Сторонники «экономизма» либо брали в свои руки руководство существовавшими социал-демократическими организациями, либо шли на раскол и создавали свои группы. Так было в Петербурге и Москве; в Центральном промышленном районе — Иваново-Вознесенске, Ярославле, Костроме, Твери, Туле; на Урале — в Перми, Екатеринбурге; на Кавказе и в Западном крае. Идейный и организационный разброд охватил почти все районы страны 6.

В социал-демократической среде начался, как заметил Ульянов, процесс естественного «выветривания». Неожиданностью он не был. «Что «выветривание» есть и будет, — писал Владимир Ильич Потресову, — в этом я ни капельки не сомневаюсь» 7. К этому времени, по выражению Аксельрода, под знаменем марксизма собралось немало «переодетых либералов». Теперь они стали отруливать от социал-демократии.

Позднее, в статье «Всегда в меньшинстве», об этом хорошо написал Мартов: «Едва только замолк шум борьбы между марксизмом и народничеством, как появились первые ласточки борьбы против самого марксизма… Устранив социально-реакционного противника, мешавшего ей беззаветно работать над делом общественного прогресса, увлеченная марксизмом интеллигенция тотчас ощутила потребность отделаться от тех основных элементов нового учения, которые не вмещаются в рамки ее собственных социальных интересов… Марксизм понадобилось исправить и дополнить, подвергнуть «критическому пересмотру», чтобы сделать его… годным к общению в салонах» 8.

Причины отхода от социал-демократов были, конечно, разными. Некоторых, жаждавших «яркой борьбы», просто коробило от серости и убогости «экономизма». А поскольку в это время начинает складываться партия социалистов-революционеров, пытавшаяся соединить марксизм с терроризмом, то от эсдеков к эсерам переходят такие люди, как Борис Савинков, Егор Сазонов, Иван Каляев, В. Балмашев.

Все более дистанцируются от социал-демократов и «легальные марксисты» — Струве, Прокопович, Булгаков, Бердяев и др. Центральной фигурой среди них был, конечно,