Маледикт - Лейн Робинс

— Тебе просто нужно убить ее, прежде чем она родит. Только будь осторожен, Мэл. Кажется, Арис чрезвычайно… интересуется тобой и твоим времяпрепровождением. Эхо советует ему не доверять тебе, я поднимаю его на смех. И все же дела наши из рук вон плохи. Лучше нам принять во внимание недоверчивость Ариса и действовать с оглядкой в деле с Амарантой.

Когда Арис прислал к Янусу гонца с сообщением о том, что его с королевской каретой и массой гвардейцев отправляют встречать корабль Амаранты, Маледикт проговорил:

— Полагаю, тебе не удастся случайно утопить ее. — Он сказал это без особого энтузиазма, вальяжно развалившись в кресле; когда Янус встал, Маледикт занял его место.

— Вряд ли, — согласился Янус, хотя губы его изогнулись в улыбке.

Маледикт улыбнулся в ответ.

— По крайней мере мы знаем, что Арис считает тебя невиновным в смерти отца, раз посылает забрать Амаранту.

— Он отправляет меня с вооруженным эскортом. Вряд ли это говорит об особом доверии, — возразил Янус. Он надел пальто и посмотрелся в зеркало.

— Ну, в конце концов, именно ты убил Ласта, — сказал Маледикт.

Джилли — он сидел в кресле у самой двери гостиной — навострил уши. Янус бросил на него злобный взгляд и сказал Маледикту:

— Мы не станем больше это обсуждать. Ласта убил ты, я лишь ускорил его конец.

— Всегда все так, как тебе хочется, — лениво проговорил Маледикт. — Ты получаешь удовольствие от отцеубийства и измены — и никто тебя не подозревает!

Янус поднял Маледикта под мышки и встряхнул его.

— Довольно. Что ты хочешь от меня в качестве извинения?

Маледикт улыбнулся.

— Никак не приходит в голову.

— А мне приходит, — заявил Джилли, приковывая к себе взгляды обоих. — Разве не удачно было бы организовать празднество в честь приезда Амаранты? Уговори Ариса устроить прием.

— Вряд ли она придет, — усомнился Маледикт. — В письмах, полученных от наших шпионов, говорится, что Амаранта до безумия подозрительна. Надеяться, что она появится на балу, где смерть постигла столь многих…

— Обсуди это с королем. Если Арис прикажет ей, она придет, — сказал Джилли; во рту у него пересохло от споров в защиту убийства. Но если Янус желает смерти Амаранты, Джилли сделает все возможное, чтобы Маледикт при этом выжил. Действуя без плана, Маледикт скорее рискует полностью подчиниться кровожадной Ани. А ведь, в отличие от Ласта, беременная графиня вряд ли когда-то оставалась одна.

Джилли судорожно выдохнул. Быть может, ему представился еще один шанс вырвать Маледикта из власти Ани. Графа Ласта больше не было, однако номинально Амаранта оставалась главой рода. Возможно, ее смерти будет достаточно; возможно, Маледикт сможет исправить то, что было сделано в первый раз, сводя на нет смысл смерти Ласта. И вдруг Джилли осознал, что надеется на смерть беременной женщины — и все его тело отозвалось звоном потрясения.

Янус расхаживал по комнате.

— Мэл, если даже Арис согласится, там плюнуть негде будет от охраны. Сомневаюсь, чтобы тебе удалось убить Амаранту на приеме.

— Мирабель весьма преуспела, — возразил Маледикт. — Ты пришел ко мне на помощь, когда в ней не было необходимости. Окажи мне ее теперь, когда я прошу тебя. Наши враги множатся, как головы гидры. Смерть одного порождает двоих. Давай отсечем эту голову, пока не пришлось убивать еще и ребенка, — голос Маледикта дрогнул.

— Ты обвиняешь меня в отцеубийстве. Да, я нанес последний удар, но на самом деле Ласта убил ты. Так не лукавь же хотя бы теперь, хотя бы с самим собой. Если бы Амаранта не была беременна, тебе не пришлось бы поднимать на нее меч. Твоя цель — детоубийство, Мэл. Ты можешь это признать?

— У меня нет выбора, — ответил Маледикт, — если ты должен стать графом.

После ухода Януса Маледикт опустился на кушетку и прикрыл глаза. Джилли присел рядом, с минуту поколебался — и взял Маледикта за руку. Маледикт ответил цепким пожатием.

— Он убил Ласта? — спросил Джилли, стараясь думать о прежних убийствах вместо предстоящего. Но теперь, когда опасения его подтвердились, в сердце поселилось смятение. Если убил Янус, нет ничего удивительного в том, что Ани не ушла, а продолжает бушевать внутри Маледикта. — Это никак не могло удовлетворить Ани.

— Ты прочел столько книг, ты услышал столько сплетен, — задумчиво проговорил Маледикт, — неужели хоть где-то упоминается, что Ани вообще можно удовлетворить? Похоже, Мирабель так не считает.

— Расскажи мне, что произошло, — попросил Джилли. — Как получилось, что ты собирался убить Ласта, а в итоге графа и моряков убил Янус?

Маледикт поднял веки, внезапно отяжелевшие от усталости.

— Раз тебе известно это, значит, известно все. Нужно было покончить с Амарантой еще тогда. Если бы я так поступил, не пришлось бы теперь столкнуться с новой проблемой.

— Ты мог бы подождать, — предложил Джилли. — Возможно, ребенок окажется девочкой или, как Адиран, ущербным от рождения, не способным вступить в права наследования. Или даже умрет сам, как последний из детей Ласта. Убить самого графа — одно дело, убить беременную женщину — совсем другое.

— Довольно, Джилли, с разговорами покончено. Если Амаранта явится на прием, она умрет. — Маледикт вскочил с кресла, выдернул руку из пальцев Джилли и рванулся к двери. В последний момент он остановился и исступленно проговорил: — Я не вынесу этого, Джилли. Я, в отличие от тебя, не могу позволить себе угрызений совести. Я должен быть волен проливать кровь по желанию, будь то кровь мужчины, женщины или младенца. У меня позади не одна смерть, впереди — тоже. Не отнимай у меня силу.

30

…он вынул нож и ударил ее трижды, ища ее сердца, но лишь рассмеялась она над его отважным клинком, ибо бессердечные дети Ани глумятся над ранами и не боятся людей. Она вырвала его глаза заостренными когтями, а на заре ее нашли все еще пожирающей его сердце…

Снег испещрил первые смелые листочки весенних крокусов. Маледикт посмотрел на свинцовое небо, на тусклые белые хлопья, что медленно опускались на землю близ дворца.

— Хороша весна, ничего не скажешь!

Джилли, сопровождавший Маледикта, заметил:

— Снег для такого раннего времени не так уж и необычен. Правда, от него портится шелк. Лучше бы нам зайти в дом.

Маледикт улыбнулся.

— О да, ибо крапчатый шелк — ужасный грех. — Непонятная веселость в поведении Маледикта заставила желудок Джилли совершить кульбит. Он уже видел подобное прежде. Как будто Ани, свернувшаяся в клубочек мрачного одобрения, перед убийством бывала сыта, как никогда после него.