Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Делль Виктор Викторович

— Но зачем вообще было брать Голубовского с собой? Какой смысл?

— А сколько времени у нас отняла погоня за часовым мастером? И еще в самом начале, когда время важнее всего…

— И все же…

— Хуго не мог знать, что продавщицы и кассирша вовсе не заметят его лица. Если бы кто-то заметил, показания Голубовского были бы для него бесценны, просто на вес золота. Тем более, если бы на Хуго пало подозрение. Голубовский клялся бы: это не он, там был другой, я хорошо видел этого бандита…

— Ну раз уж попал в тиски…

— А если всего лишь почти попал? Теперь Голубовский дрожит за свою жизнь и не без основания.

— Может, оставить его для приманки?

— «Запорожец» нашли под Огре… Приманивание — процесс длинный и скучный, и, может быть, Хуго Лангерманис просто-напросто соврал, что бандит знает Голубовского. Ведь Лангерманису очень хотелось убедить старика.

В дверь робко постучали. Николай Голубовский, чуть не кланяясь, внес объяснительную записку. На четырех страницах, исписанных мелким каллиграфическим почерком, шли сплошные жалобы: на свою жизнь, на обманщика Хуго Лангерманиса, на бедность, граничащую с голодом, и на живодеров, которые использовали квартиру пенсионера для удовлетворения своей пагубной страсти к картам. Голубовский валил в кучу все и всех. Но, к сожалению, фамилий было немного: большинство своих клиентов он знал, как правило, только в лицо.

— Капитан Грауд, отведите Голубовского в камеру предварительного заключения!

Когда Алвис вернулся, Конрад заваривал чай. На столе лежал кулек с пирожками.

Алвис передал Конраду брошюрку — таблицы логарифмов, — которую нашел в вещах Голубовского.

— Принес показать…

Конрад посмотрел страницы брошюры на свет и увидел рядом с некоторыми цифрами дырочки, проколотые иглой.

— Голубовский знает?

— Нет. Его отвели в камеру, я потом просмотрел. — Как думаешь, что это значит?

— Номера облигаций трехпроцентного займа, — Закопаны?

— Почему закопаны? В сберкассе. Выигрыши перечисляют на текущий счет.

— Последняя радость старого сутенера — сидеть в тюрьме и проверять облигации трехпроцентного займа. Забиться куда-нибудь в уголок, поглядеть, не подглядывает ли кто, и листать таблицы.

— Эта «радость» Голубовского оценивается тысячами.

— Деньги обретают ценность только в тот момент, когда их тратят! До того они просто бумажки. Деньги в сберкассе, если только их не копят с какой-нибудь целью, — ничто. Ноль! Капиталистам они по крайней мере давали известную власть…

— Меня проблемы накопления не мучают, У меня нет сберкнижки. Однако я не чувствую себя счастливее тех, у кого она есть.

— Ты меня не понимаешь.

— Может быть.

— Возьми пирожки, Когда я покупал, совсем теплые были.

— Только отнесу вниз таблицы Голубовского, нам они пока не понадобятся.

— Пусть ими занимается кто-нибудь другой. Я доложу начальству.

Вода в чайнике закипела. Конрад насыпал в стакан чаю, положил туда ложку, чтобы стакан не лопнул от кипятка, и достал сахарницу.

26

Так… Заключения экспертиз… Ничего нового не будет… Нет, все же… Гм…

Конрад расхаживал по своему кабинету и думал. Время от времени он просматривал заключения экспертов. Он только что выкурил трубку, а рука опять машинально скользнула в карман за кисетом. Табак был мягкий, кудрявый и душистый, потому что Конрад клал в кисет ломтик сырого картофеля для поддержания необходимой влажности.

Медицинский эксперт писал, что смерть Людвига Римши и Хуго Лангерманиса наступила сразу, одновременно с параличом, потому что пули задели позвоночник. О Хуго Лангерманисе эксперт написал две страницы. Он подробно рассмотрел место вхождения каждой пятимиллиметровой картечины и место, где она вышла или застряла. Каждую картечину он обозначил определенной буквой алфавита. Педантично точный отчет наводил на мысль о том, что экеперт работал с наслаждением. «Пуля внедрилась между четвертым и пятым ребрами, в двадцати двух сантиметрах от позвоночника; путь пули…» — Конрад читал последнюю строчку заключения и никак не мог понять, почему эксперт величает картечины пулями.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Конрад опять положил заключение эксперта на письменный стол. Его раздражало, что в конце каждого пункта указывалось: «выстрел произведен со спины». Как будто двенадцать картечин могли войти в тело со спины, а тринадцатая — спереди. В Хуго Лангерманиса вонзилось тринадцать круглых кусочков свинца.

— А не выбросить ли Голубовского из тюрьмы? — подумал Конрад. — Пусть ходит, как живая приманка. Если преступник захочет от него освободиться, то он попробует сделать это в ближайшие дни. И попадется.

Другой эксперт писал, что щеколду на двери гаража Римшей пытались сбить изнутри заводной рукояткой, при осмотре ее обнаружили тут же, под дверью.

Вдруг Конрад сердито бросил трубку в пепельницу.

— Старый дурак! Такого только на пенсию отправить!

Не медля ни секунды, он позвонил в районное отделение милиции.

— В квартире Голубовского необходимо устроить засаду. Да, да, у меня есть основания предполагать, что его попытаются ликвидировать. И вообще интересно узнать, что за птицы там крутятся. Как узнаете? Но это же проще простого! Если кто-то идет колоть скотину, то берет с собой по крайней мере ножик! У остальных только выясните личность. Ключи? Ключи даст сам Голубовский. Обязательно даст, это я гарантирую. С прокурором свяжусь. Ах, господи, все-то я должен за вас продумать! Нет, хорошо, хорошо… Худой мир лучше доброй драки. Вы сделаете так… Если кто-нибудь позвонит, снимите трубку, но не отвечайте… Пусть думают, что микрофон испорчен. Кто хочет прийти, тот придет. Всего хорошего! Нет, особой уверенности у меня нет, потому что «Запорожец» нашли под Огре. Неизвестно, вернулся ли в Ригу. Не верю. В таком случае можно было оставить машину гораздо ближе. Желаю успеха!

Вошел Алвис и положил на стол новые заключения экспертов.

— Что случилось?

— Ничего.

— Я же по твоей физиономии вижу, что что-то случилось! — рассердился Конрад.

— Я осмотрел найденный «Запорожец».

— Ну, ну?

— Ехал по грязи, толком ничего не поймешь, но не исключено, что недавно снимали номер.

— Все?

Дольше Алвис не мог выдержать.

— На баранке и рычаге передачи отпечатки пальцев.

— Четкие?

— Четкие. У машины светлая баранка. Группу можно было определить даже без фотографирования. На рычаге передачи большой и указательный пальцы.

— Ох!… — Конрад опять набил трубку и подумал, что сегодня очень много курит.

— Для порядка я проверил. Это отпечатки не Людвига Римши. Так и должно было быть. Тридцать километров пути.,. Разве отпечатки Римши сохранились бы?

— Фототелеграмму отправил?

— Только что.

Конрад поднялся и стал расхаживать. Тихо поскрипывали подошвы его сандалет.

— Плохо, — Конрад остановился. — Это не профессионал.

— Кто?

— Преступник. Профессионал непременно вытер бы баранку. Это же азбука.

— Может быть…

— Профессионал может, садясь в автомашину, механически, не размышляя, прикоснуться к зеркальцу, чтобы его поправить, если не видна дорога сзади, но уж руль он оботрет.

— Вообще, все так и есть…

— Только этого нам недоставало. Отпечатки пальцев на баранке! — сердито начал Конрад, но закончил, словно колеблясь: — Приходите, пожалуйста! Я живу там-то и там-то!

Конрад сердился все больше. Он сам распалил себя разговором. Ему очень не нравилось то обстоятельство, что второй бандит, так же как Хуго Лангерманис, начинающий. Начинающего, который успел прорваться через все блокированные участки шоссейных и железных дорог, поймать гораздо труднее, чем рецидивиста. У рецидивистов есть свои места сбора, свой определенный образ жизни, свой образ мышления, своя жажда похвальбы и своя зависть и, зная все это, можно так или иначе добраться до него; начинающему же доступ в это общество закрыт, и образ мышления у него совсем другой. А то, что желания и черты характеров у начинающих и рецидивистов схожие, мало что дает.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})