"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Острогин Макс

– Нужно Главное политическое управление, – продолжал свою мысль император, не замечая, что его собеседник полностью погрузился в свои воспоминания. – Задачей его будет управление государственной политикой, а это планы, стандарты и проверки на соответствие всех и всего, кто и что влияет на политику.

Гучков вздрогнул от неожиданности, однако взял себя в руки, сосредоточился и попытался переложить слова царя в собственный план действий… Мысли рассыпались в голове чудной мозаикой, напоминая забавный детский калейдоскоп, но наотрез отказывались собираться во что-то стройное и понятное.

– Простите, ваше императорское величество, что конкретно придется делать для этого?

– Для начала – составить список тех, кто должен соответствовать общим требованиям. Затем – сформулировать своеобразный кодекс чести, или, если хотите, заповеди, которых эти люди должны придерживаться как на службе, так и за ее пределами… Да-да… Для политика его дом и семья – это тоже работа. Родные и близкие – слабое звено, которое традиционно используют враги, желая склонить на свою сторону и получить контроль за нужным им человеком. Затем надо очертить границы, где заканчиваются частные дела, заканчивается быт и начинается политика…

– Какая может быть политика в быту? Что может быть политического в частных делах?..

– Если вы купили буханку хлеба, то это быт, – кивнул император в знак того, что он готов пояснить свою мысль, – а если вы скупили весь хлеб в столице, то это уже политика. Если дали в долг своему другу миллион – это частное дело, а вот если миллион подданных стали вашими должниками – это уже политика…

– Теперь яснее. Но я клянусь, ни в одном университете, где я учился, так политику не трактовали…

– Значит, мы будем первыми… Политику не надо трактовать. Её надо чувствовать… Надо уметь строить логические цепочки, вычисляя, какие, казалось бы, совершенно малозначительные события могут привести к тектоническим сдвигам. Не смотрите на меня как на икону. У меня это тоже далеко не всегда получалось… получается, – сказав последние слова, император осёкся и задумался, глядя сквозь собеседника невидящим взглядом. Пауза закончилась тяжелым вздохом, после которого взгляд монарха опять стал осмысленным и сосредоточенным. – Сегодня главное внимание должно быть приковано к армии, любое движение которой – это политика и где господа офицеры демонстративно, хотя, подозреваю, не совсем искренне, дистанцируются от неё. Это положение нетерпимо. Если мы откажемся от политического управления армией, то эту функцию возьмёт на себя кто-то другой. Свято место пусто не бывает. Особенно сейчас, в преддверии большой войны…

– Грядет большая война? – встрепенулся Гучков.

– А как вы думали? – усмехнулся император. – За девятнадцатый век крупные государства окончательно освоили планету. Китай – это последний пирог, который они делят. Потом белых пятен и «ничьих» территорий на карте больше не останется. Весь земной шар будет окончательно поделен на метрополии и колонии. И схватка за передел мира станет просто неизбежной.

– Мировая война, – прошептал Гучков, чувствуя, как холодеют руки.

– Именно, Александр Иванович, и времени у нас осталось крайне мало… может быть, его вообще уже нет…

– Что я должен делать? Приказывайте! – при осознании конкретной опасности к Гучкову вернулось его привычное деятельное состояние.

– В каждом подразделении русской армии, – император наконец допил чай и опять потянулся за трубкой, – должен быть представитель Главного политического управления, который будет разъяснять офицерам и, что еще важнее, – солдатам, на понятном им языке, за что они идут на смерть. Пока у нас таких людей нет, вам придется делать всё самому и сразу подбирать толковых товарищей[62], которых нужно будет научить и оставить вместо себя. Второе – не менее важное и крайне больное место – это снабжение. Оголённый нерв армии. Это тоже политика в её самом чистом – кристальном – виде. Этим тоже придется заниматься, пока мы не поставим под жёсткий контроль интендантов. Про них ещё Суворов говорил…

Гучков кивнул головой, демонстрируя, что он прекрасно помнит, что говорил про тыловиков генералиссимус.

– Ну и по мелочи, – император выудил из стола записку, и глаза его лукаво улыбнулись. – Александр Иванович, мне нужно, чтобы вы написали письмо господину Иоссе в горный комитет. Сообщите, что во время ваших многочисленных путешествий на Дальний Восток и обратно вы получили достоверные сведения о наличии алмазных россыпей в районе рек Койвы и Вишеры, и просите провести геологоразведочные изыскания… вот тут и тут, – ткнул император трубкой в карту и, посмотрев на вопросительное выражение лица Гучкова, самодовольно усмехнулся. – Не беспокойтесь, вы не прослывёте пустомелей, алмазы там точно есть. Пишите письмо – я наложу соответствующую резолюцию.

– Но позвольте, ведь это значит…

– Это значит только то, что по политическим соображениям нет возможности разглашать источник информации, – поморщился император. – Пишите письмо, Александр Иванович, время не терпит…

Проклятое одиночество стоящего на вершине…

Оставшись один, император тяжело опустился в кресло. Гучков – еnfant terrible, его необходимо было поставить под контроль и постараться использовать в мирных целях. Информация о месторождениях алмазов – домашняя заготовка на контроле Трепова, отслеживающего, где упадет флажок. Откуда и к кому уйдёт информация? Как вообще у товарища Гучкова насчет умения держать язык за зубами? Ещё бы поставить на контроль самого Трепова…

Какой же «товарищ» Гучков ершистый! Взведённый, как сжатая пружина! Но это даже хорошо – опереться можно лишь на то, что сопротивляется… При этом обязательно держать в поле зрения и ни в коем случае не допускать простоя. Такие норовистые скакуны не терпят бездействия, как и забвения. Не удовлетворив свои амбиции в действующей системе, сносят всё целиком, в выборе средств не стесняются, не морализируют и не комплексуют. Что там этот «товарищ» себе позволял перед революцией 1917 года? Распространение фальшивых писем императрицы? Чудный мальчик! Осталось только правильно его использовать… Собрать бы всех этих парвеню и закинуть, как гранату, в великосветский петербургский салон… Да, кстати, не забыть про гранаты, как про пушечные, так и про «ручную артиллерию».

Император встал, потянулся, прислушиваясь к поведению совсем недавно контуженного тела, поморщился, ощутив тупую боль в затылке и шейных мышцах, прошелся по кабинету, проверяя двигательные рефлексы, вернулся к столу и размашистым почерком дописал в столбик еще несколько фамилий…

– Это всё не то, – пробормотал он, барабаня пальцами по столешнице. – Нужен оперативный, компактный, работоспособный и, главное, полностью подконтрольный орган власти, куда можно потихоньку перетаскивать распорядительные полномочия… Так, посмотрим, на что царь у нас вообще имеет право?

Император вытащил справку, заботливо подготовленную становящимся незаменимым Ратиевым, и углубился в изучение законодательства империи, качая головой и подчёркивая красным карандашом список полномочий, имевшийся в наличии у российского самодержца:

«Императору Всероссийскому принадлежит Верховная Самодержавная власть. Повиноваться власти его не только за страх, но и за совесть, Сам Бог повелевает» – статья 4…

– Ишь ты! Сам Бог!.. Невольно сразу ищешь соответствующую надпись в правом верхнем углу: «Согласовано! Бог!»

«Государь Император утверждает законы, и без его утверждения никакой закон не может иметь своего свершения» – а вот это уже по делу, отметим – статья 9.

«Власть управления во всём её объёме принадлежит Государю Императору в пределах всего государства Российского…» бла-бла-бла «и лицам, действующим его именем и по его повелениям».

– Сказано хорошо, но уж больно запутано, – нахмурившись, опять пробормотал император, переворачивая страницу, – ну что тут еще?