Наивная смерть - Нора Робертс

Будь это дневник взрослого убийцы, Ева уже закрыла бы расследование, заковала бы исполнителя в тяжелые цепи и заперла на замок.

Но как действовать с исполнителем в столь нежном возрасте, чей отец – лучший адвокат в городе?

К семи утра Ева уже собрала у себя в домашнем кабинете Миру и Пибоди. Ее шеф Уитни принимал участие в совещании голографически.

– Я не допущу, чтоб ее официально признали невменяемой, – начала Ева.

– Отличает ли она добро от зла? Да, бесспорно, – согласилась Мира. – Ее преступления тщательно спланированы и безукоризненно исполнены. Все ее мотивы направлены исключительно на достижение собственного корыстного интереса. Именно мотивы станут для психиатра, нанятого защитой, аргументом в пользу невменяемости.

– А вы будете выступать на стороне обвинения?

– Да. Разумеется, мне необходимо ее исследовать, но на данном этапе, безусловно, я буду выступать на стороне обвинения. Как бы то ни было, Ева, ее необходимо изолировать, и я надеюсь, что так оно и будет. Иначе она не остановится. – Мира глубоко вздохнула, изучая хорошенькое личико на доске Евы. – Если государственная система ее не остановит, у нее самой нет никаких причин останавливаться. С ее точки зрения убийство эффективно, оно приносит желаемые плоды. Процесс убийства доставляет ей удовольствие, она чувствует свое превосходство. Как бы ни были инфантильны ее желания, посредством убийства они исполняются, а исполнение желаний – это и есть ее основная цель в жизни.

– Ее родная мать, – добавила Пибоди. – Она пишет об убийстве родной матери без малейшего сожаления или хотя бы колебания. Ее это совершенно не смущает.

– Я хочу достать ее с убийством брата. В дневнике он не упоминается. Он исчез с горизонта гораздо раньше. – Ева взглянула на Миру. Та кивнула, подтверждая ее правоту. – Дело даже не в том, что он не стоит ее внимания, времени, упоминания в дневнике, она о нем просто больше не думает. Не думает о том, что она с ним сделала. Ее интересует только «сейчас».

– Вы уже говорили, что добьетесь признания, сделаете так, чтобы она сама захотела вам рассказать, – продолжила Мира. – Но…

– Я добьюсь признания. Вся загвоздка в Страффо. Если он захочет ее защищать, она будет молчать, как рыба. Если она заподозрит, что я смогу использовать ее слова, она воды в рот наберет. Первым делом мне придется пробиться сквозь него. Убедить его.

– Он отец. Его инстинкт – защищать своего ребенка.

– Он отец маленького мальчика, от которого его дочь избавилась самым беспощадным образом, и он муж женщины, которая вполне может стать следующей жертвой Рэйлин. – Ева знала, что это станет ее оружием. – Ему будет нелегко. Придется выбирать, кого защищать. Кто ему дороже.

– Если вы передадите ему эту информацию, – вмешался Уитни, – считайте, защита Рэйлин Страффо получила отмашку и фору. Он может возвести вокруг своей дочери такую стену, что вы месяцами будете ее штурмовать.

– Да, сэр, он может. Но он тем более сможет это сделать, если я не брошу эту информацию ему в лицо, если не собью его с ног, пока он еще не оправился от потрясения из-за жены. Он должен увидеть истинное лицо Рэйлин. И тут мне не помешала бы помощь гражданского эксперта-консультанта. – Ева оглянулась на Рорка.

– Выкладывайте, лейтенант.

На это потребовалось время. Ева изнывала от нетерпения. Потребовались осторожность и добросовестность. Она еле сдерживалась, стараясь не торопить события. Было уже около десяти, когда она вместе с Пибоди и Мирой отправились в больницу. Рорк, Фини и Макнаб вступили в игру гораздо раньше.

Когда засигналил ее телефон, она выхватила его, как оружие.

– Даллас.

– Лейтенант? Не знаю, помните ли вы меня. Это Билли Кимболл, помощник менеджера у «Кляйна». Вы заходили, спрашивали насчет термоса «походной кружки».

– Я вас помню. У вас что-то есть?

– Одна из наших временных продавщиц – мы их нанимаем на предпраздничные дни – заглянула к нам вчера ближе к закрытию. Она работала у нас на январской распродаже. Она сказала, что заходила девочка с няней. Ей показалось, что это няня. Девочка хотела купить подарок-сюрприз и попросила няню погулять по магазину. Они долго спорили, потому что няня не хотела уходить…

– Короче, Билли.

– Извините. Ну, в общем, продавщица обещала няне, что глаз не спустит с девочки, и няня ушла в другой отдел. Девочка купила такую «походную кружку», как вы описывали, и заказала гравировку. Продавщица запомнила девочку, говорит, она была такая умненькая и милая, очень вежливая. Насчет имени у продавщицы нет стопроцентной уверенности, но она помнит, что девочка ей сказала: это прощальный подарок любимому учителю. Она заплатила наличными. Поскольку это было уже после первого января, мне не составило труда поднять копию чека. «Походная кружка» той фирмы и модели, о которой вы спрашивали, черного цвета, с дополнительной оплатой за гравировку серебром. Латинским шрифтом. Вам это может как-то помочь?

– Еще как. – «Иногда, – подумала Ева, – звезды нам благоприятствуют». – Отличная работа, Билли. Я сейчас передам трубку своей напарнице. Дайте ей всю информацию по вашей продавщице. Имя, адрес, все такое. Я хочу, чтобы она взглянула на кое-какие фотографии. Может, она опознает эту маленькую девочку.

– Она с радостью вам поможет, я уверен. Она упомянула, что у девочки были светлые кудрявые волосы. И совершенно необыкновенные глаза. Прямо-таки фиалковые.

– И рухнули стены иерихонские, – пробормотала Ева, пока Пибоди записывала данные. – На этот раз она перехитрила сама себя. Надо было действовать по-быстрому, а не цеплять продавщицу, не вертеться перед ней. Но она удержаться не могла. Ей просто до зарезу надо было покрасоваться.

– Ей пришлось избавиться от термоса Крейга Фостера, – заметила Мира.

– Да, она наверняка вынесла его из школы прямо у нас под носом. Черт бы ее побрал!

– Вы человек опытный, – сказала Мира. – Я тоже. У меня большой опыт в изучении психопатологии. И я думаю, я была бы в том же положении, что и вы. Она смогла бы вынести термос прямо у меня под носом.

– Сегодня мы положим этому конец.

Ева нашла Оливера Страффо в палате его жены. Он нес вахту у ее постели. Он устремил на Еву усталый взгляд. Веки у него набрякли.

– Если вы пришли предъявлять ей обвинения, можете…

– Как она? – перебила его Ева.

Он провел рукой по волосам и снова взял руку Аллики в свою.

– Состояние все еще критическое. Скоро придут делать новую серию анализов. – Оливер говорил, тихонько поглаживая руку жены. – Я не знаю. Я просто не знаю. Но вы не повесите на нее эти убийства.

Ева обогнула больничную кровать и остановилась с другой стороны.