В мире фантастики и приключений. Выпуск 1. 1959 г. - Николай Томан

– А дальше - руки.

– Что такое? - не понял капитан.

– Сперва глаза, а потом и руки, говорю, - повторил Ганешин.

– Но рук-то еще нет?

– Нет, есть, но пока в чертежах еще…

– Эге, - обрадовался Щитов, - хорошо иметь такой клотик, как твой! И я бы не отказался.

– Не знаю, Федор Григорьевич, иногда тяжело, когда бьешься годами над выполнением… - ответил Ганешин, вставая и потягиваясь. Задумать - одно, а выполнить… Подчас пустяковина с ума сводит… Ну, я пошел. - Ганешин набросил высохший плащ.

– Минутку, Леонид Степанович! - остановил его Щитов. - Скоро Ближние острова, а ты хотел захватить западный край Алеутской пучины. Остров Агатту уже близко. Где же поворачивать?

– Сейчас не помню, - подумав, ответил Ганешин, - где у них береговой огонь. На мысе Дог, кажется? Видимость его…

– …восемь миль, - подсказал Щитов.

– Ну, это близко. Тогда по счислению, не доходя двадцати пяти миль.

Дверь за Ганешиным захлопнулась. Щитов и мичман остались вдвоем. Прошло около часа. Лента эхолота неторопливо ползла. Дно постепенно понижалось: уже пять километров глубины было под килем судна. Механики с точностью часов держали ход, от равномерности которого зависела точность получаемого профиля дна.

Щитов долго курил, размышляя о личной судьбе группы людей, когда-то спаянных великой войной. То ли был слишком крепок табак, то ли он курил очень жестоко, но скоро Щитов ощутил знакомую боль в груди и вышел на мостик. Дождь все еще не кончался, порывы ветра по-прежнему срывали и вспенивали гребни волн. Вдруг Щитову показалось, что далеко впереди, прямо перед носом корабля, что-то блеснуло, мгновенно исчезнув. Почти одновременно послышался хриплый голос вахтенного: “Огонь прямо по носу!”

Понадобилось добрых пять минут, чтобы слабое мерцание превратилось в белую звездочку - встречное судно. Минуты шли, но никакого признака бортовых огней. Не больше двух миль разделяло сближающиеся корабли, когда Щитов скомандовал:

– Внимание, впереди гакабортный огонь!

– Будем обгонять, товарищ капитан второго ранга? - спросил вахтенный помощник.

– Обязательно. Оно едва плетется.

– А как же курс на промере?

– Не беда, немного отклонимся.

Корабли сближались, продолжая находиться в створе кильватера. Помощник взялся за цепочку гудка - два коротких, низких и сильных звука пронеслись над темным морем, рулевой привод застучал, и нос корабля покатился влево.

В просторной каюте Ганешина горела слабая ночная лампочка. Ганешин сбросил китель, сапоги и улегся на диван. Раздеваться и забираться на койку не хотелось, да и вставать скоро… Ганешин думал о своем новом аппарате. Глубинный телевизор готов, за результаты окончательных испытаний изобретатель не беспокоился. Этим выполнена первая часть когда-то поставленной им себе задачи. Несколько лет назад старый ученый, которого сейчас уже нет в живых, говорил о победе над океаном, об атолле Факаофо. Он говорил не только о “глазах”, но и о “руках”; значит, теперь дело за “руками”. Возник образ сложного механизма, всверливающегося, как буровой станок, в океанское дно под наблюдением телевизора и управляемого телемеханически. Основной принцип - работа без всяких герметических закупорок; уже давно изобретены низковольтные, высокоамперные электромоторы, прекрасно работающие в воде. Вода должна быть для этих механизмов такой же естественной средой, как воздух для наших земных машин: тогда не страшно огромное давление - вот в чем здесь секрет успеха!

Отрывистые гудки заставили задрожать переборку. Ганешин машинально прислушался: два коротких - поворот влево. “Кого-то обгоняем…” Встреча судов в открытом море всегда волнует душу моряка. Ганешин вскочил и стал натягивать сапоги.

На мостике Щитов и помощник увидели красный бортовой огонь и выше топового огня - еще более сильный красный свет.

– Тралящее судно, - негромко сказал помощник. - Это не гакабортный был огонь, а круговой топовый, и выше - трехцветный фонарь.

– Вижу, вижу, - отозвался Щитов. - А это видите?… Вахтенный сигнальщик, ко мне!

На неразличимом еще борту неизвестного судна замелькал огонек. Короткие вспышки чередовались с острыми долгими лучами, вызывавшими ощущение протяжного крика “а-а-а-а”.

– Вызывают нас, - буркнул Щитов. - Эге, вот оно в чем дело!

Три короткие вспышки сменились одной долгой: в темноту ночи летели одна за другой латинские буквы - просьба о помощи.

На мостике появился запыхавшийся сигнальщик с ратьеровским фонарем. Одновременно поднялся на мостик Ганешин.

– Скажите Соколову, чтобы остановил эхолот! - распорядился капитан.

Два корабля в океанской ночи некоторое время перемигивались световыми вспышками: “Риковери”, Сан-Франциско - “Аметист”, Владивосток.

– У меня есть километр троса кабельной свивки, - пробурчал Ганешину Щитов, - могу им одолжить…

– Очень хорошо! Давайте подходить, может быть, еще чем-нибудь полезны будем…

– Прожектор! - скомандовал Щитов.

По палубе затопали проворные ноги. Мощный прожектор “Аметиста” пробил в темноте широкий светящийся канал. В конце его возникло черное низкое судно с далеко отнесенной назад трубой. “Пусть стоит на месте, подходить буду я, - подумал капитан. - Не знаю, как они ловки…” Прожектор потух, сигнальщик быстро выполнил распоряжение, затем “Аметист” снова зажег свет и начал сближаться с неуклюжим на вид “американцем”.

– Любопытно! Тоже океанографы, как и мы, - оживленно заговорил Ганешин (“американец” передал световым сигналом, что на нем океанографическая экспедиция). - Что у них стряслось?

“Аметист” подошел к кораблю, насколько позволяло волнение, развернулся лагом, и хорошо говоривший по-английски Ганешин взялся за рупор. Из отрывистых слов, заглушаемых плеском волн в борта и подсвистом ветра, советские моряки быстро уяснили себе трагическую суть происшедшего. Батисфера - стальной шар, недавно построенный для изучения больших глубин, - с успехом сделала несколько спусков. При последнем спуске оборвался подъемный канат вместе с электрическим кабелем, и стальной шар остался на глубине около трех тысяч метров наибольшей, на какую он был рассчитан. Батисфера снабжена парафиновым поплавком и должна всплыть самостоятельно при обрыве кабеля, как только прекратится ток, питающий электромагниты. Магниты перестают притягивать тяжелый железный груз, и батисфера всплывает. Но на этот раз не всплыла. В ней два человека: инженер, построивший батисферу, Джон Милльс, и ученый-зоолог Норман Нурс. Запас воздуха - на шестьдесят часов. Уже сорок восемь часов идут безуспешные попытки нащупать батисферу и зацепить гаками за специально сделанные на ней скобы. Если шар цел и исследователи в нем живы, им осталось воздуха только на двенадцать-пятнадцать часов…