Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Заметив удивление на лице сыщика, который не ожидал, что скромный страховой агент окажется отлично знакомой сутенерше элитных девочек, Мадам махнула рукой в сторону огромной светлой кухни:

– Пошли, за пять минут не перескажешь. Кофе тебе сделаю и про Стрекозу припомню все в подробностях. Я давно жду, когда эта заноза вынырнет. – Она покосилась на одежду Гурова. – Только умойся в ванной, а то чумазый весь какой-то. У меня клининг вылизал только вчера все до блеска.

На кухне Лев аккуратно расположился в глубоком кожаном кресле и с наслаждением сделал несколько глотков крепкого кофе, пока пожилая женщина со смешками рылась в гардеробном отделении. Она, довольная, вывалила на стол кипу фотографий из помятой обувной коробки:

– Вот, не зря храню свой архив. – Пенсионерка снова натянула очки и принялась перебирать стопку фотографий молодых женщин. – Это сейчас смартфоны, интернет. Раньше я девочек отводила к проверенному фотографу, и он делал им специальные снимки. Ну, ты понимаешь, чтобы все было соблазнительно. Минимум одежды, максимум тела. В белье, без белья, попка, грудь, бедра, морда, чтобы все в лучшем виде. Клиент выбирал по этим снимкам, для каждой девицы делали целый альбом со всех ракурсов. У твоей Исаевой тоже был такой альбомчик. Вот она, Маринка-Стрекоза!

Перед Гуровым легла стопка из десятка цветных студийных фото. С них загадочно смотрела молодая брюнетка с длинными волнистыми волосами до пояса. И это была почти единственная ее одежда, если не считать экзотической повязки с монетками на широких бедрах. Сыщик с трудом узнал в восточной красавице свою сегодняшнюю собеседницу. Довольная же Мадам схватила свою чашку с чем-то неаппетитно-зеленым, но, видимо, очень полезным, и азартно принялась вспоминать:

– Одна из моих первых, я тогда набирала девчонок прямо возле театралки, кто на экзаменах провалился. Вот и эту фифу я там приметила. Рыдала в три ручья на крыльце, когда свою фамилию в списках не нашла. Маринка не поступила в театральный, срезалась на вступительных и в свою деревню возвращаться коровам хвосты крутить не хотела. Запросов у нее было выше крыши, девчонка хоть и без мозгов, но мечтала жить красиво. Все деньгами только мерила, так что сразу сообразила, что почем. Это не ее выбирали, а она – с кем пойти. Девственница была. Как сейчас помню, ее первую ночь купил один рыбный воротила. Везла Стрекозу в гостиницу и налюбоваться не могла. Никакого тебе разврата, пошлятины. Ни чулок, ни сисек в декольте, – Мадам хрипло расхохоталась. – Волосы распустила, только реснички подкрашены, платье белое, глазки в пол и румянец во все щеку. Под платьем грудь наливная колышется, зад крепкий, как у коровы. Все чистенько, кремом и духами полито. Невеста, а не шалава. – Кэт вдруг зло сплюнула прямо на белую мраморную плитку пола. – И ведь он женился на ней после той ночи! Три года Стрекозы видно не было, старика своего доила. Как рыболов помер, так Маринка снова ко мне. И по отработанной схеме – девственница, первая ночь с богатым старикашкой и свадьба. Она три раза так замуж выскакивала за моих клиентов. Мы поэтому ее и прозвали Стрекозой. Несколько лет проматывает наследство, а потом снова бежит цеплять очередного муравьишку, чтобы его заработанное захапать. Правда, третий ее мужик оказался с крутым нравом и длинными руками.

Бывшая сутенерша оттянула воротник халата и показала длинные шрамы на шее и плече:

– Устроил мне пыточную камеру за Мариночку. Своих уродов натравил, они меня на ремни чуть не порезали. Тогда-то правду я и узнала, беседа у нас с ним была длинная, пока из меня кровь текла ручьем, как из свиньи вспоротой. Эта недоделанная актрисулька штопала свою девственность каждый раз у подпольного гинеколога. А на вызове корчила из себя святошу перед клиентами, жалилась им, что бандитка и изверг Мадам заставила ее отрабатывать под мужиками долг, который она брала якобы для лечения больной мамочки. Тварь! Поэтому старикашки все велись как один, женились на бедняжке и думали, что нашли жемчужину в навозе. На третьем она прокололась, так плакалась, что муженек решил мне за страдалицу отомстить. Вот тогда я ей подпортила сладкую жизнь. Мне тот, третий, сутки дал. Я мамашу Маринкину, здоровую, из деревни привезла и муженьку предъявила. Она подтвердила, что от дочки ее уже лет десять ни копейки, ни звонка. Гинеколога привела, что ее дыру зашивал несколько раз. – Женщина стукнула кулаком по стопке с фотографиями. – И снимки эти для работы тоже предъявила. Мужик оказался не дурак, понял, что его обманули. Выгнал он Стрекозу после такого голую на улицу, все до копейки отнял, даже то, что у нее от других браков осталось. Напустил своих юристов, и они ее как кость объели до последнего кусочка. Стрекоза ко мне со слезами кинулась за новым мужем. Каждый день у офиса караулила, в ногах валялась, прощения просила, умоляла в последний раз ей найти старичка, обещала отработать все в тройном размере. Тогда я ей прямо сказала, когда надоело на ее сопли смотреть: «Старая ты уже для нашего бизнеса». У нас ведь как в гимнастике художественной: дело к тридцатке, и на пятки уже молодухи наступают. Свежие, упругие, голодные до денег. Они за штуку баксов такую гимнастику устроят, будут всю ночь на нем скакать. Стрекозе за ними уже не угнаться тогда было, ей четвертый десяток пошел.

Женщина замолчала и застыла с невидящим взглядом, не отрывая глаз от фотографий с юной пери. Гуров уточнил:

– После развода с третьим мужем что с Исаевой было дальше?

Мадам очнулась от грез прошлой жизни и фыркнула иронично:

– Потом ко мне пришел опер по тяжам с фотографией ее паспорта. Это я у тебя хочу узнать: что случилось со Стрекозой? Грохнули или она грохнула и попалась? Не удивлюсь, если второе. Мозгов ей бог не дал, в отличие от вымени.

Лев Иванович про себя усмехнулся точным и резким характеристикам Мадам, которая прекрасно разбиралась в человеческой натуре. Он пожал плечами:

– Ничего с ней не случилось особенного, работает страховым агентом, живет обычной жизнью. Правда, в блондинку перекрасилась, линзы носит голубые и похудела сильно. Это все изменения.

Кэт прищурилась, узкие губы растянулись в насмешливой улыбке:

– Ты мне зубы не заговаривай, никогда не поверю, что Стрекоза успокоилась и зажила обычной жизнью. Это ведь отрава – сладкая жизнь содержанки или любовницы у богатого дядьки. Ни работы тяжелой, ни детей сопливых. Одни подарки, развлечения, вечный отдых. Мало кто из этих девиц думает о завтрашнем дне. Хотя я им все долбила от клиента к клиенту – откладывайте деньги, копите себе на образование, на жилье, на то время, когда вы станете отбросами на нашем рынке. И Маринка ничем не отличается от других дур – все на шмотки, рестораны, тусовки просаживала. Разве только тем выделилась, что нашла удачную схему и использовала ее несколько раз. Правда, не знаю, что теперь она может учудить. Сейчас ей лет чуть меньше, чем мне. Старуха. Никому не нужная, глупая старая Стрекоза, которая промотала свое лето. Ума на что-то изящное у нее не хватит, деревенщина была и ею осталась. А убить самой? Нет, это не про Стрекозу – жила не та. Глупость какую-нибудь вытворила от отчаяния. Угадала?

Под проницательным взглядом женщины Гурову захотелось рассказать ей о смерти Журина в надежде, что ее житейский опыт поможет распутать тугой узел. Но он сдержал себя, тайна следствия остановила опера. Тем более Мадам до сих пор явно пылает ненавистью к своей бывшей работнице и не будет объективна в рассуждениях. Он лишь отрицательно покачал головой – не могу рассказать – и уточнил:

– Куда Стрекоза тратила доходы? Почему быстро становилась вдовой, но не привлекала внимания полиции? Ведь ее престарелые мужья могли прожить и десятки лет, но я так понимаю, умирали очень быстро после оформления брака с Исаевой…

Мадам захихикала снова и погрозила оперу узловатым пальцем с идеальным маникюром:

– Все-таки оприходовала она своего четвертого муженька, раз тебя эта тема интересует. Не стрекоза, а самка богомола эта Маринка. Губит мужиков. Как губит? А не знаю, уж это ее секрет. Моя работа – свести клиента и девочку, получить процент. Что там у них дальше происходит – это уже не мое дело, а то бы давно лежала в бетонной яме с перерезанным горлом. Чужие секреты в моей работе – лишние проблемы, ты сам это знаешь. Вопросов к ней не возникало, ни судимостей, ни проблем с полицией. Я с такими никогда не работала. Сразу пробивала через своих прикормленных оперов, что за птичка. Куда тратила? Так, на цацки, тряпки, поездки. Проматывала на красивую жизнь. Бог ума не дал, говорю же…