О носах и замка́х - Владимир Торин

- Ты думаешь, ей можно доверять?- спросил доктор Доу, не отрывая взгляда от фабричной Гари, что появлялась вдали всякий раз, как их кэб проезжал через очередной пустырь между зданиями меблированных комнатам.

- Полли хорошая,- ответил Джаспер.- Она мне помогла.

- Помогла проникнуть в злодейское логово. Сомнительная заслуга.

- Ты совсем не разбираешься в людях!

- В… людях?- спросил доктор.

- В хороших людях,- уточнил Джаспер.- Не можешь отличить их от плохих. А еще ты совсем не разбираешься в женщинах.

Доктор перевел на племянника преисполненный сомнения взгляд. После чего мысленно согласился с высказанным утверждением и снова отвернулся к окну.

- Я не разбираюсь в них, верно,- сказал он.- И отношусь к ним с закономерным подозрением.

- «Закономерное подозрение»… Ты так называешь свое отношение ко всем людям. Но среди них попадаются и хорошие! Которые заслуживают доверия!

- Как мисс Полли Уиннифред Трикк?

- Да. Или как доктор Горрин, или как мистер Киттон.

- Мистер Киттон, гм… Прости меня, но человек, окруживший себя головорезами и прячущийся в потемках, не вызывает у меня ничего иного, кроме как… закономерного подозрения.

- Он тебе просто не нравится.

- Не «просто». Он мне крайне не нравится. И однажды мистер Киттон поступит с тобой так, что и тебе он перестанет нравиться. Я просто не хочу, чтобы для тебя это стало неожиданностью.

Повисла тишина.

Джаспер ее нарушил:

- Я рад, что ты мне поверил. Рад, что мы занялись тайной Фиша.

- Мы занялись тайной Фиша, поскольку обстоятельства сложились таким образом, что игнорировать ее стало невозможно.

- Из-за того, что Фиш лежит у тебя в кабинете?

- Не только.- Натаниэль Доу выглядел и говорил так, будто бы отвечал не племяннику, а вел беседу со своим внутренним голосом.- Мне тут вспомнилась старая история про грабителя, у которого порвался мешок с награбленным, и сыщик просто прошел по следу из просыпавшихся монет. Вот и мы так же: идем по следу из монет, подбираем каждую из грязи, двигаемся дальше.

- Я не понимаю.

Доктор Доу покачал головой и сменил тему:

- Почему он пришел именно к нам?- задумчиво проговорил он.

- Потому что в нем застряли целых три пули, а ты – доктор,- заметил Джаспер.

Натаниэль Доу поморщился – он не любил подчеркивание очевидностей.

- Отчего он решил, что мы не сдадим его полиции?- уточнил он.- Или Ригсбергам? Что мешало мне отправить письмо мистеру Портеру в тот же миг, как грабитель банка свалился без сознания на моем пороге?

- Потому что Портер и сам злодейский злодей?

- Предположительно,- напомнил доктор.- До сих пор он ничего злодейского не сделал.

- А горемычный порошок?!

Доктор Доу пожал плечами.

- Полагаю, он всего лишь исполняет возложенные на него начальством обязанности,- сказал он.- Ты ведь не станешь винить бюрократов из Паровозного ведомства из-за тысяч служебных проволочек? Или приказчиков в рыбных лавках за то, что они на самое видное место выкладывают свежую, только выловленную в облаках рыбу, а в пакет покупателю заворачивают рыбу второй и порой даже третьей свежести…

Джаспер был поражен.

- Ты что, оправдываешь их? Они заставляют людей быть плохими!

- Это просто метод ведения дел,- сказал доктор.- Да, премерзкий, но это Габен.

- Если бы люди узнали…

- И что же тогда произошло бы?- презрительно бросил доктор Доу.- Бедолаги прекратили бы становиться в очереди к горемычным кассам за ссудой? Люди стали бы добрее? Меньше злодеев бродило бы по улицам? Ничего не изменилось бы, Джаспер. Я знаю множество людей, которым не требуется никакой горемычный порошок, чтобы быть подонками и мерзавцами. Ты помнишь миссис Уилби, которая приходила ко мне со сломанными пальцами? Ее муж ни разу не посещал банк Ригсбергов – его скобяное дело и без того прекрасно живет. Он не был жертвой действия банковского яда, но это не мешало ему забавы ради защемлять бедняжке пальцы дверным косяком. Мне пришлось ампутировать ей руки, Джаспер.

- Я помню,- угрюмо проговорил мальчик.

- До недавнего времени я тоже не посещал банк на Неми-Дрё, но мне ничто не помешало вызвать к себе мистера Уилби и под предлогом лечения простого насморка удалить у него кое-что из мозга, чтобы он стал тем, кто он есть сейчас – растением, которое никому не способно причинить вред. Плохие люди – это просто плохие люди, Джаспер. И порошок не сильно это меняет.

- Это не то же самое!- возмутился Джаспер.- Ты помог миссис Уилби.

- Навредив другому человеку. Мне никто не давал права так поступать. Просто в один момент я решил, что это необходимо, и я это сделал. Я плохой человек, Джаспер, я принимаю это. Но есть и хорошие люди. Те, которые помогают другим…

- Кто, например?

- Сестра Спун.

Сказав это, доктор побелел и закрыл глаза. Джаспер увидел, как его веки задрожали.

Мальчик помнил сестру Спун. Она и правда была очень доброй. Как могла, пыталась облегчить боль пациентов. Она часто присматривала за Джаспером, когда родители оставляли его в Больнице Странных Болезней, а дядюшка был занят на операции. Она была очень молодой, носила чепчик и у нее была такая теплая улыбка. Она совсем не подходила для этого города, и он частенько думал, что ее прислали сюда по почте из места, где все хорошо, и люди любят других людей. Она очень сильно отличалась от прочих медсестер Больницы Странных Болезней, злобных, старых и скрюченных, ненавидящих пациентов и лебезящих перед важными докторами. Сестра Спун была единственным светлым пятнышком в жутком месте без надежды, куда люди попадают, когда им очень плохо. Однажды ее нашли на полу в больничной котельной, избитую и изорванную так, что от нее живого места не осталось. Ходили слухи, что это сделали прочие медсестры, но никто так и не был наказан. Доктор Доу ушел со своего поста заместителя главного хирурга вскоре после случившегося. За все эти годы он ни разу не произнес имя сестры Спун, и Джаспер решил, что сейчас это произошло из-за того, что все еще действует горемычный порошок, который заставляет дядюшку говорить то, чего он не хочет.

Джаспер хотел сказать что-то утешительное, но все, что приходило ему на ум, казалось глупым и бессмысленным. Все это могло лишь сильнее разозлить дядюшку.

- Он выветрится,- пообещал Джаспер, и вдруг