Ртуть (ЛП) - Харт Калли

Когда я проснулась в третий раз, было уже темно, и мой желудок урчал так громко, что мог разбудить мертвого. Рука Фишера лежала у меня на боку, одна его нога переплелась с моей, вес и тепло его тела, обхватившего меня, вселяли в меня глубокое успокоение. Я старалась не шевелиться и даже не дышать, наслаждаясь тишиной и мягким дыханием Кингфишера. Прошло полчаса. Скоро мне нужно будет встать и сходить в туалет, но пока я хотела насладиться моментом и сохранить его в памяти.

Война стояла на пороге. Неизвестно, что принесет нам завтрашний день. Черт, даже сегодняшний день был неясным, но этот крошечный момент был настоящим. Это происходило прямо сейчас, черт побери, и я не хотела упускать ни секунды. Я попыталась расслабиться и насладиться им, но тут в голову закралась одна мысль. Мысль, которую нельзя было игнорировать.

Я создала меч алхимика. Я. Карманник из Зилварена. Я научилась говорить с ртутью и заключила с ней сделку, и теперь у Лоррета было оружие, способное извергать огромное количество энергии. Еще несколько месяцев назад я и подумать не могла, что такое возможно. Но теперь я на многое смотрела иначе. Стоило попробовать, не так ли?

Я осторожно потянулась к нему своим разумом, пытаясь уловить жужжащий гул ртути. Я легко нашла его, и, боги, он был громким. Таким громким. Слишком громким, чтобы думать. Неужели Фишер имел дело именно с этим? Каждый час бодрствования?

— Аннорат мор!

— Аннорат мор!

Я глубоко вздохнула и вознесла безмолвную молитву богам.

— Привет?

Голос замолчал.

Кингфишер зашевелился во сне, тревожно вздохнув, но не проснулся. Я прикусила нижнюю губу, собираясь с духом. Если бы я поторопилась, все могло закончиться в считанные мгновения. Осторожно я снова потянулась к нему, расширяя границы своего разума, пока не почувствовала беспокойную тяжесть ртути. Мне следовало подготовиться. Подумать, что я хочу сказать. Однако я не планировала этого, и сколько еще возможностей у меня будет в будущем?

— Я Саэрис. Я алхимик. Я…

— Мы знаем, кто она, — прошипела ртуть. — Она — рассвет. Она — луна. Она — небо. Она — кислород в наших легких.

— Я… — Я не знала, что ответить. С чего бы это? Я была рассветом? Небом? Кислородом? Я покачала головой — не было времени тратить время на загадки. — Я хочу, чтобы ты оставила Фишера, — выпалила я.

— Оставила его? — недоуменно спросила ртуть.

— Да. Оставь его. Его тело. Я хочу, чтобы ты покинула его. Я заключу с тобой сделку…

— Мы не можем покинуть его. Мы и есть он. — Множество голосов накладывались друг на друга, как эхо, донося до меня то, что я не хотела слышать.

— Он из рода фей. Ты… ты… — Я понятия не имела, что она такое. На самом деле не знала. И что, черт возьми, я должна была ей сказать? Нужно было говорить проще. — Ты — ртуть. Ты не должна связываться с живыми существами.

— Мы связываемся со всеми видами оружия.

— Фишер — не оружие! Он… Он живой, он дышит…

— Оружие, — повторила ртуть. — Самое лучшее. Мы — это он. Он — это мы. Мы не можем уйти. Мы умрем.

— Вы умрете? Или Кингфишер?

— Все мы, — подчеркнула ртуть. — Мы — одно целое. Одно оружие.

Она или упрямилась, или говорила глупости, одно из двух. А я была не в настроении.

— Я могу извлечь тебя. Я чувствую тебя внутри него. Могу соединить с другой ртутью в Калише. Или выковать из тебя самый впечатляющий клинок, который когда-либо существовал…

— Мы были соединены сотни лет назад. Нас невозможно выковать заново.

— Ты причиняешь ему боль. — Даже в голове мой голос, казалось, дрогнул от эмоций. — Он страдает из-за тебя.

Ртуть замолчала. Я почувствовала это. Но ненадолго.

— Мы — это он. Он — это мы. Мы все страдаем, алхимик. Ничего не поделаешь.

— Значит, ты будешь давить на него, пока он не сломается? Пока он не умрет? А если ты убьешь его, что тогда?

— Тогда мы поступим так, как поступают все умирающие существа. Мы станем землей, морем и небом. Мы уснем. Мы эволюционируем. Мы изменимся. Мы выйдем за пределы.

— Ты крадешь у него жизнь, — прошипела я. — Ты не имеешь права…

— Мы подарили ему жизнь. Мальчику. Обычному мальчику. Он был совсем маленьким, когда вошел в портал. Он не должен был выжить. Но он был сильным, и великие залы вселенной огласились с его предназначением. Мы позволили ему жить, чтобы он мог выполнить его. Мы связали себя с ним, чтобы он выжил.

— И… нет другого пути? Чтобы он жил без…

— Жребий был брошен много веков назад. Мы приняли свою судьбу, алхимик. Все мы.

Я услышала подтекст в словах ртути. Она хотела, чтобы я поняла, что Фишер каким-то образом согласился на это. Что он позволил ртути связать себя с ним и знал, чем это обернется. Но я не могла с этим смириться. Зачем ему было заключать сделку, которая в итоге будет стоить ему разума?

На глаза навернулись слезы. Я не могла принять это. Не могла. Должен быть способ убедить ртуть добровольно покинуть тело Фишера. Если я смогла уговорить ртуть в мече Дании переплавиться и вернуть магию, то наверняка смогу придумать какую-нибудь сделку, чтобы выманить ее из мужчины, спящего рядом со мной.

Я вздрогнула, когда что-то коснулось моей щеки. Я открыла глаза и… охнула. Как выяснилось, Фишер не спал. Отлично. Как раз то, что мне было нужно. Если я и собиралась пытаться договориться с его ртутью, то не хотела, чтобы он знал об этом. От него исходила глубокая печаль, когда он смахнул слезинку, скатившуюся по моей переносице.

— Полагаю, все прошло не так, как ты предполагала, — прошептал он.

Я шмыгнула носом.

— Ты все слышал?

Он слегка покачал головой.

— Только часть того, что она тебе говорила. Но по ее ответам было довольно легко понять, о чем ты просишь.

Проклятье. Мне следовало держать свои мысли при себе. Теперь он знает, что я сую нос не в свое дело. Это было не самое приятное чувство. Мне не следовало вмешиваться.

Словно зная, о чем я думаю, он сказал:

— Я ждал, когда ты попытаешься извлечь ее из меня.

— Ты не сердишься?

Его губы сложились в грустную улыбку. Закрыв глаза, он вздохнул.

— Конечно, нет. Как я могу сердиться? Ты хотела помочь. Но теперь ты знаешь. Она не просто внутри меня. Она часть меня. Без нее я умру. Так что…

В палатку ворвался Ренфис, полностью одетый в доспехи. Выражение его лица было диким, а лицо перепачкано грязью. Я схватила простынь и прижала ее к груди, настороженная и готовая к бою. Разговор забыт. Ртуть забыта. И то, что под простынею на мне почти ничего не было, тоже вылетело из головы. Рен выругался сквозь зубы на языке древних фей и отвел глаза, когда увидел меня.

— Боги. Прошу прощения. Я думал, ты в Калише, Саэрис. Мне очень жаль, правда, но он мне нужен.

Через секунду Фишер вскочил с кровати и тенью пронесся по палатке. Когда он остановился у книжного шкафа, он уже был одет в свои черные кожаные доспехи, на его шее красовалась пектораль, а в глазах — жажда убийства.

— В чем дело? — спросил он.

— Орда. Они снова на берегу, — отрезал Рен. — Там творится настоящий ад.

— Черт. — Внезапно стена тишины, которая опустилась на палатку, когда Фишер укладывал меня спать, рухнула, и на нас обрушился хаос. Крики и вопли. Грохот сотен ботинок, бегущих по скользкой грязи. Команды летели из одного конца лагеря в другой. И все это завершалось ровным ритмом ударов молотков по толстому льду.

БУМ!

БУМ!

БУМ!

— Черт! — повторил Фишер. В его руке появилась длинная черная тень, превратившаяся в Нимерель. — Мне жаль…

— Не надо. В извинениях нет необходимости. Никто не пострадал. Это просто демонстрация. Их едва ли тысяча. И все же тебе стоит пойти, — поспешно сказал Рен. — Увидимся у реки. Саэрис, будет лучше, если ты останешься здесь…