Бакарди и долгая битва за Кубу. Биография идеи - Том Джелтен

Правительство узаконило национализацию, заявив, будто кубинские частные предприниматели «следовали политике, противоречащей интересам революции» — обращают прибыли в наличность, вместо того чтобы инвестировать их, занимают деньги, вместо того чтобы рисковать собственным оборотным капиталом, не занимаются своими фирмами, а следовательно, работниками. Фирма «Бакарди» не была виновна ни в одном из этих проступков. «Противоречие интересам революции» состояло всего лишь в том, что компания продолжала существовать как капиталистическое предприятие. Закон о национализации ясно показал, что официальной руководящей идеологией на Кубе теперь будет социализм. Экономическое развитие страны, как утверждало правительство, «может быть достигнуто лишь посредством экономического планирования… и национального контроля над всеми основными предприятиями», как и говорил Че Гевара уже несколько месяцев[15]. Кутильяс, сын четвертого поколения Бакарди, быстро оделся и поспешил на винокурню на улице Матадеро, предчувствуя, что она окружена вооруженными солдатами. Ему было всего двадцать десять лет, но он уже стал одной из ключевых фигур в семейном бизнесе. Его дед Радамес Ковани был вторым вице-президентом фирмы, его отец Мануэль Кутильяс-старший — управляющим пивоварни «Атуэй», а сам Мануэль Хорхе был главным инженером-химиком на винокурне. Он появился на заводе, готовый к бою, однако, к своему изумлению, обнаружил, что работа идет своим чередом. У проходной стоял тот же вахтер, что и каждое утро, рабочие делали свои дела, словно ничего не произошло. О законе о национализации все слышали, однако никто из правительственных чиновников пока не появился и не заявил о своих правах на руководство предприятием.

Несмотря на всю подготовку к национализации революционные власти не позаботились выяснить, где на самом деле находится головная контора компании «Ром «Бакарди»». Вместо того чтобы отправиться в администрацию фирмы на улице Агилера в Сантьяго, кубинские военные офицеры, которым была поручена экспроприация, тем утром нагрянули в здание «Бакарди» в центре Гаваны, где у компании был только отдел продаж. Самым высокопоставленным служащим компании, кого они там нашли, был Хуан Прадо, тридцатилетний менеджер по продажам. Прадо был человек веселый и обаятельный, прирожденный торговец и восходящая звезда компании. Пепин Бош поставил его во главе гаванского отделения еще в двадцать шесть лет. Тем не менее Прадо не был готов к внезапному появлению в своем кабинете двух кубинских морских офицеров и нескольких вооруженных milicianos. Старший офицер сжимал в руке копию ордера на экспроприацию «Бакарди» — размноженную на мимеографе страничку, пестревшую ошибками и неграмотно построенными фразами.

— Вам нужно прийти с этой бумагой в контору в Сантьяго, — сказал Прадо. — Головная контора компании находится там.

Однако моряки заявили, что им приказано прийти в здание «Бакарди» в Гаване и получить ключи от кабинетов и сейфов. Не зная, что еще сказать, Прадо попросил у старшего революцинного офицера расписку.

— Мне же надо будет что-то показать начальнику, — неловко проговорил он.

Офицер нацарапал что-то на клочке бумаги, и Хуан отдал ему ключи. Прадо с офицером были немного знакомы, и незваный гость старался держаться как можно дружелюбнее.

— Вы ничего не должны «Бакарди», — сказал он. — Вы же не из их семьи. Теперь это будет народное предприятие. Для вас это отличный шанс. Оставайтесь с нами!

Прадо взвесил это предложение, но ничего не сказал. Он очень хотел поскорее посоветоваться с Даниэлем Бакарди и другими руководителями компании и понять, что теперь делать, однако звонить им по телефону считал рискованным, поэтому тут же заказал билет на дневной рейс в Сантьяго. Каково же было его удивление и огорчение, когда в самолете он увидел тех же двоих офицеров, которые уже поняли, что нужно было сразу лететь в Сантьяго.

Между тем на сантьягском заводе «Бакарди» появилось несколько десятков вооруженных milicianos и окружили его по периметру. Когда Мануэль Хорхе Кутильяс после обеда уезжал с работы, у главных ворот его остановил один из milicianos и потребовал открыть багажник. Кутильяс пришел в ярость, однако у всех milicianos были пистолеты, так что он, стиснув зубы, подчинился требованию. Прилетев из Гаваны, Хуан Прадо сказал Даниэлю, что ему предложили остаться в компании, и спросил, будет ли это полезным для «Бакарди». «Пока не могу вам этого посоветовать», — ответил Даниэль. Он никак не мог разобраться в происходящим и не знал, что сказать.

На следующий день рано утром Даниэль сел за стол переговоров в администрации компании с двумя представителями государственного конгломерата, в который должны были войти все компании по производству рома и пива; одним из них был юрист из «управления индустриализации» в Национальном институте аграрной реформы, другим – человек, делегированный революционным правительством в качестве нового руководителя фирмы «Бакарди», тихий и вежливый бухгалтер по имени Андрес Йебра.

Кроме того, присутствовали три лидера профсоюза «Бакарди». Даниэль представлял компанию, в чем ему помогали казначей Орфилио Пелаес и трое ведущих сотрудников компании, женатых на внучках Эмилио Бакарди — Мануэль Кутильяс-старший с пивоварни «Атуэй», Хосе Аргамасилья-старший, глава отдела связей с общественностью, и заместитель директора Луис дель Росаль. В 8 часов 40 минут утра 15 октября 1960 года, который революционное правительство назвало годом аграрной реформы, Даниэль Бакарди и другие руководители компании поставили свои подписи под acta de entrega, который передавал девяностовосьмилетнее предприятие «Бакарди» кубинскому правительству. Экспроприация затронула все физическое имущество компании на Кубе, от винокурни, цехов по разливу рома и складов, где выдерживались тысячи бочонков рома «Бакарди» и административного здания «Бакарди» на улице Агилера до трех пивоварен «Атуэй» и здания «Бакарди» в центре Гаваны. Аудиторы оценивали захваченную собственность примерно в 76 миллионов долларов. Кубинское предприятие, основанное Факундо Бакарди Массо, сохраненное его сыновьями Эмилио и Факундомладшим, развитое его зятем Энрике Шугом и мужем его внучки Пепином Бошем, было отнято у семьи Бакарди.

Среди первых, кого Даниэль навестил после того, как подписал отказ от всего имущества фирмы на Кубе, был Рино Пуиг, менеджер по продажам пива «Атуэй», с которым у него вышла такая яростная стычка на пивоварне в Эль-Которро. Даниэль пришел к нему домой и изо всех сил пытался держаться бодро.

— Ну, как дела, Рино? Все еще дуетесь на меня? Я пришел повиниться: я ошибался, а вы были правы. — Даже теперь Даниэль не хотел признавать, что все потеряно. — Вот увидите, Рино, нам все вернут, — пообещал он.