Портреты Смутного времени - Александр Широкорад

В 1952— 1953 годах были заложены крейсера проекта 68-бис «Дмитрий Пожарский» и «Козьма Минин».

И сейчас в наше трудное время Минин и Пожарский служат символами патриотических движений от коммунистических до монархических.

ФИЛАРЕТ И МИХАИЛ РОМАНОВЫ

За два последних столетия наши историки до предела мифологизировали роль Романовых в Смутное время. На фоне злодея и неврастеника Бориса Годунова, отпетых негодяев Гришки Отрепьева и Тушинского вора перед нами предстоит доброе патриархальное семейство Романовых. Романовы якобы имели самые большие права на престол, но им было чуждо стремление к власти, они были далеки от политических интриг. И вот за эту доброту и бескорыстность все правители, начиная с царя Бориса и кончая Тушинским вором, всячески мучают праведное семейство. Наконец храбрый воевода освобождает Москву от злых иноземцев, и весь народ, начиная с самого воеводы и кончая простым казаком, молит юного ангелоподобного отрока стать царем московским. Надо ли говорить, что тут не обошлось без вмешательства небесных сил. Отрок и его мать долго отказываются: они, мол, никогда и не думали, чтобы Миша мог стать царем.

Миф о Романовых нашел отражение даже в пушкинском «Борисе Годунове». Там дворянин Афанасий Пушкин говорит Рюриковичу Шуйскому:

«Знатнейшие меж нами рода — где?Где Сицкие князья, где Шестуновы,Романовы, отечества надежда?»Шуйский: «Ты прав, Пушкин».

Ну ладно, что Сицкие и Шастуновы уже три года как прощены и исправно служат Борису, поэт мог и не знать, но чтобы Шуйский — потомок Андрея Ярославовича и ненавистник выскочек Романовых — признал их «знатнейшими меж нами» и «отечества надеждой»! Это уже топорная лесть, граничащая с издевательством над семейством Романовых.

Пушкин писал П. А. Вяземскому сразу после окончания «Годунова»: «Жуковский говорит, что царь меня простит за трагедию — навряд, мой милый. Хоть она и в хорошем духе писана, да никак не мог упрятать всех моих ушей под колпак юродивого. Торчат!»

На самом деле Романовы были до неприличия беспородны. 550 лет Русью правили князья — потомки норманнского князя Рюрика. Власть Рюриковичей наследовалась двумя способами: по горизонтали — старшему в роду и по вертикали — от отца к сыну. В XV веке окончательно утвердился второй способ наследования. Но всегда наследование шло исключительно по мужской линии. Князья обычно вступали в брак с княжнами из соседних княжеств, иногда с боярскими дочерьми, были браки с половецкими, а потом и татарскими княжнами. Боярская дочь, став женой Рюриковича, получала титул княгини, но никогда ни при каких обстоятельствах ее родичи не становились князьями и уж подавно не могли претендовать на княжеский престол. То же самое можно сказать о половецких и татарских князьях (ханах).

Семейство Романовых считало своим прародителем Андрея Кобылу — дружинника московского князя Симеона Гордого. Историкам о Кобыле известен лишь один факт, что он вместе с Алексеем Босоволоковым ездил в Тверь за невестой для Симеона. Предполагается (подчеркиваю, предполагается, поскольку неоспоримых доказательств нет), что Кобыла отличался большой плодовитостью. Позже ему приписали 5 сыновей, 14 внуков и 25 правнуков, но никаких достоверных документов на сей счет нет. Не только Романовы, но и десятки известных дворянских фамилий считали Кобылу своим предком. Среди них Бутурлины, Челядины, Пушкины, Свибловы и другие.

В 1547 году Романовы (они тогда назывались еще Захарьиными) породнились с родом Ивана Калиты. Царь Иван IV, еще не Грозный, женился на шестнадцатилетней Анастасии, дочери умершего четыре года назад окольничего Романа Захарьевича. Современники утверждали, что Анастасия была хороша собой. Но выбор определила не ее внешность, а соглашение между кланом Захарьиных-Яковлевых и кланом Глинских. Клан Захарьиных был многочислен, его Связывали семейные узы с князьями Сицкими, Бельскими, Шастуновыми и Оболенскими. Клан был силен и очень осторожен. С 1533 по 1547 год Захарьины-Яковлевы были только на вторых ролях, но, с другой стороны, их миновали и большие опалы. Это не могло не импонировать Глинским, которые надеялись править одни от имени Ивана, пользуясь поддержкой Захарьиных-Яковлевых.

Противостоять блоку Глинских с Захарьиными в 1547 году было практически некому, так как после убийства Андрея Шуйского клан Шуйских серьезно ослабел.

3 февраля 1547 года состоялась царская свадьба. Брат невесты Никита Романович Захарьин «вместе с царем в мыльне мылся» и в первую брачную ночь «спал у постели» новобрачных. После свадьбы старшему из сыновей Романа Захарьевича Даниле был присвоен чин окольничего. Его дядя Григорий Юрьевич Захарьин и двоюродный брат Иван Большой Михайлов-Юрьев становятся боярами.

Брак Ивана IV с Анастасией Романовной не представлял ничего экстраординарного в истории России. Подавляющее большинство жен московских князей были дочерьми бояр или даже дворян. Да и у самого Ивана Грозного было семь жен и, соответственно, куча родни по женской линии начиная с Романовых (Захарьиных) и кончая Нагими.

За тринадцать лет жизни с царем Иваном Анастасия Романовна родила шестерых детей: Анну (родилась 18 августа 1549 года, умерла в августе 1550 года), Марию (родилась 6 марта 1551 года, умерла в младенчестве), Дмитрия (родился 11 октября 1552 года, умер в июне 1553 года), Иоанна (родился 28 марта 1554 года, убит отцом 19 ноября 1582 года), Евдокию (родилась 26 февраля 1555 года, умерла в 1558 году) и будущего царя Федора (родился 11 мая 1557 года, умер 7 января 1598 года).

Сама Анастасия умерла 7 августа 1560 года сравнительно молодой, ей было около тридцати лет, что дало многим современникам и потомкам предполагать отравление царицы.

18 марта 1584 года внезапно умирает царь Иван. К этому времени все мужское потомство Захарьиных и Яковлевых или перемерло, или было казнено царем. В живых остались лишь Никита Романович Захарьин и его дети, которых по деду стали называть Романовыми.

Никита Романович оказался самым плодовитым в роду Захарьиных. От двух жен — Варвары Ивановны Ховриной и Евдокии Александровны Горбатой-Шуйской — он имел пятерых сыновей и пятерых дочерей (Федора, Михаила, Александра, Василия, Ивана, Анну, Евфимию, Ульяну, Марфу и Ирину). Из них только Ульяна умерла в младенчестве, в 1565 году. Старшая дочь Анна была выдана замуж за князя Ивана Федоровича Троекурова. Рюриковичи Троекуровы вели свой род от ярославских удельных князей.

Иван и Анна Троекуровы нажили двоих детей — Бориса и Марину. 6 декабря 1586 года Анна Никитична умерла, а И. Ф. Троекуров взял новую жену — Вассу Ивановну.

Дочь Евфимию Никита Романович выдал за князя Ивана Васильевича Сицкого.

Марфа стала женой Бориса Камбулатовича Черкасского. Он был сыном кабардинского владетеля Камбулата — родного брата Темрюка, отца Марии — второй жены Ивана Грозного. Два сына Камбулата — мурзы Хокяг и Хорошай — приехали на службу в Москву, крестились и получили имена Гавриил и Борис Камбулатовичи. В 1592 году Борис становится боярином. У Марфы Никитичны и Бориса Камбулатовича было трое детей — Иван, Ирина и Ксения. Иван при царе Михаиле стал боярином, Ирина выдана за боярина Федора Ивановича Шереметева, а Ксения — за Ивана Дмитриевича Колычева.

Младшая дочь Никиты Романовича Ирина вышла замуж за боярина Ивана Ивановича Годунова. Потомства у них не было.

Наиболее выдающейся личностью из большой семьи Никиты Романовича стал его старший сын Федор. Он был красив и статен. Он, по-видимому, первым из московской знати стал брить бороду и носить короткую прическу. О щегольстве Федора и уменье одеваться иностранные послы говорили, что если московский портной хотел похвалить свою работу заказчику, то он говорил: «Вы теперь одеты, как Федор Никитич».

В 1586 году Федор прямо из рынд прыгнул в бояре. В 1590 году он женился на Ксении Ивановне. В торжественном обряде венчания участвовали сам царь Федор и боярин Борис Годунов. Остается лишь единственный вопрос — на ком женился Федор Никитич и кто мать царя Михаила? Об этом уже свыше трехсот лет спорят историки. Имя и отчество невесты точно известны, вопрос только в фамилии.

Ряд историков XIX века, как, например Б. Филатович, утверждают, что Федор Никитич женился на дочери дворянина Ивана Васильевича Шестова. Многие историки (С. М. Соловьев, С. Ф. Платонов и др.) попросту обходят этот вопрос. На мой же взгляд, ближе всего к истине мнение П. Н. Петрова, автора «Истории родов русского дворянства», который считает женой Федора Никитича Ксению Ивановичу Шастунову, дочь князя Ивана Дмитриевича Шастунова. Шастуновы, как уже говорилось, ведут свой род от ярославских удельных князей. Петров писал: «Что же касается предположения о происхождении великой старицы из фамилии Шестовых — потому что жена полкового головы Ивана Васильевича Шестова Марья вдовою уже подвергалась ссылке в 1601 г. в город Чебоксары и там пострижена — это еще не доказательство в пользу неотмененного родства ее с женою Федора Никитича Романова. Незнатность при Грозном представителя Шестовых — один из аргументов, говорящих против допущения союза с дочерью полкового головы — двоюродного брата государя, когда род князей Шастуновых, на который указывают издавна как на родственный по матери царю Михаилу описыватели усыпательницы Романовых в Новоспасском монастыре — конечно, составлял более приличную партию.... А что незнатнен был Иван Васильевич Шестов, хотя и храбрый человек, доказывает нахождение подписи его в низшей статье дворян на Земском соборе по поводу предстоящей войны с Польшею, по истечении срока перемирия (2 июля 1566 г.). Неаристократическую же родню в семьи свои не принимала старинная московская аристократия, в XVI веке еще более надменная, чем после».[87]