Двести веков сомнений - Константин Бояндин

Словом, я здесь. Если сидеть прямо на линии, ничего не происходит. Ни с тобой, ни с линией. Стоит сделать шаг — линия «отъезжает» в противоположную сторону.

«Постройки», которые мне померещились в тот раз, оказались полуразрушенными сооружениями, составленными из больших каменных брусков. Я попытался поднять такой один — тяжёлый. Ума не приложу, что это.

Вернее, сначала не мог приложить. Потом, стоило прогуляться внутрь сумеречной половины, назначение брусков стало понятным. Возвышаясь вдоль утёса, вверх тянулась так и не достроенная лестница, сложенная из этих самых брусков. Под тем местом, где лестница была разрушена сильнее всего, лежал хорошо сохранившийся скелет — судя по пролому в черепе, именно с лестницы он и свалился. Его треугольник на цепочке я отправил туда же, куда и все предыдущие, попавшиеся на путь. Не повезло им…

Откуда взялись «все предыдущие»? Здесь, в отличие от «светлой стороны», останки встречались едва ли не на каждом шагу. Если бы не то обстоятельство, что их возраст был явно не одинаков, и попадались кости, которым даже на мой взгляд было несколько веков — впору было бы сооружать себе из этих кирпичей склеп и забираться внутрь.

Судя по тому, что я видел в трещинах и щелях — видел, разумеется, очень условно, при таком-то освещении — подобная идея пришла в голову не мне одному. Наверное, именно это напугало меня до того, что я очнулся, и принялся размышлять. Последние несколько часов я провёл в состоянии, мало отличавшемся от кошмарного сна. Но чтобы кончить вот так, сдавшись, в этом отвратительном месте… тем более, что в отличие от сна, здесь можно и погибнуть… Или я уже мёртв?

Короче говоря: лестница была разрушена не так уж и сильно; для того, чтобы уложить недостающие фрагменты, потребуется много, очень много времени — но отнюдь не вечность.

По крайней мере, это придаст какой-то смысл происходящему.

И я принялся за работу, не позволяя себе передумать.

Венллен, Лето 75, 435 Д., незадолго до рассвета

— Скажи ещё, что я сделал это нарочно, — огрызнулся Д. Ему было сильно не по себе — но не от того, что оставил ту злосчастную дверь приоткрытой. От того, что, похоже, оправдывались самые мрачные предположения. Кинисс, однако, не была настроена выслушивать его идеи. Если уж она начинала промывать кости, то делала это основательно. Правда, надо признаться, всегда было за что.

— Нарочно, не нарочно… — Кинисс и самой хотелось отправиться спать, но прежде надо было записать остаток своих впечатлений. Процесс этот нелёгкий и муторный. Да ещё этот непонятный замысел Д., который следовало исполнить как можно скорее — потому что Д. как всегда, осенила гениальная идея. Если бы некоторые из подобных идей не были действительно гениальными, Д. до сих пор бы расплачивался за их последствия. Во всех смыслах. — Надо было оставить всё, как есть. Учишь новичков правилам работы, а сам… Ну ладно. Что там у тебя?

Д. показал. Нечто, тщательно завёрнутое в плотную ткань. Форму угадать можно только весьма примерно.

— Хорошо. — Кинисс на несколько секунд прикрыла уставшие глаза. — Надеюсь, ты знаешь, чего просишь. Положи на стол и зажмурься.

Д. сделал, как просили и, ожидая того, чего почувствовать он не смог бы в любом случае, принялся вновь и вновь прокручивать в памяти свои последние рассуждения, некоторые из которых могли, увы, оказаться единственно верными.

Впервые нефритовая пластина с изображением руки появилась на столе у одного из руководителей команды Особого Назначения за несколько лет до наступления Сумерек, в 315-м году. Довольно давно. Конечно, её тщательнейшим образом исследовали. Нефрит — камень крайне редкий, добывается в одном-единственном месторождении.

Кто именно создал табличку — установить не удалось. Над ней трудились маги и демонологи разных рангов и школ; псионики исследовали её поведение при всевозможных воздействиях на «владельца», его окружение и саму пластинку. Тщетно. Ни в одном аспекте не удавалось уловить никакого отклика.

Только когда пластину разрушили, было зафиксировано слабое, но несомненное излучение — волны в магическом поле, быстро затухавшие с расстоянием.

Через день на руководителя было совершено покушение. Неудачное, как и прежде. А через два — появилась новая пластина. Точная копия первой. Того, кто её доставил — разносчика газет — отыскали почти мгновенно. Но без толку — ему она пришла в конверте вместе с солидной суммой денег (превышавшей стоимость пластины в несколько раз) и указанием доставить по такому-то адресу.

И всё. Далее зацепок не было.

С этого и началось. Менялся материал пластинок, их размер и очертания… но гравировка — правая рука с расставленными пальцами — оставалась неизменной. В конце концов о подобных «подарках» стали говорить, как о послании Ордена Руки — людей, прямо или косвенно причастных к передаче пластин, удавалось отыскать почти всегда, того — или тех — кто стоял за всем этим, найти не удавалось.

И вот теперь Д., как и многие до него, пытался отыскать ключ к загадке Ордена Руки… Интуиция подсказывала ему: все его злоключения — все до одного — как-то связаны с его собственной пластиной.

Если его замысел удастся…

Если удастся…

Д. почувствовал, что веки его стали непереносимо тяжёлыми — сказывалась усталость.

Он уснул, подложив под голову ладонь. Прямо за своим столом.

Часы пробили три часа ночи.

…Д. проснулся от тяжести в голове; в висках пульсировала тупая боль. Погода, что ли, меняется? В комнате царил полумрак. Рука его наткнулась на что-то тяжёлое, завёрнутое в ткань… ощущение было мерзким. Д. вздрогнул, и едва не полетел на пол вместе с креслом. Что за свёрток?

Записка лежала на столе. Почерк — как он выяснил, включив светильник — принадлежал Кинисс.

«То, что просил достать, перед тобой. Соблюдай крайнюю осторожность — ни в коем случае не разворачивай ткань. Я отдыхаю — постарайся меня не беспокоить. К.»

Внутри был небольшой конверт с пометкой Архива. Итак, Кинисс выполнила какую-то его просьбу… вот только какую? Ладно. Завтра посмотрим. Наблюдение за домом Андариалл по-прежнему ведётся, а он, Д., устал так, словно всю эту ночь таскал каменные глыбы.

Хорошо бы, чтобы дали выспаться. Везёт Кинисс… всё равно искать будут меня. Ну и пусть. Д. зевнул и, отключив все устройства связи, направился по лестнице на второй этаж — туда, где располагалась его скромная спальня. Точнее, портал, ведущий в спальню.

Надо выспаться как следует.

Клеммен

Сколько времени я провёл, пытаясь восстановить кладку — неизвестно. Часы я заводил каждые шесть часов; есть мне не очень хотелось; точнее, совсем не хотелось. Как и прежде. Отмечать же время я догадался только сутки спустя.