Очень долгое путешествие, или Инь и Ян (СИ) - Токсик

Я опять погрузилась в свои мысли. Иорвет поднялся с локтей, сел, хитро скосил на меня глаз.

— Я тут подсмотрел у Геральта, как нужно приводить в себя грустных девчонок.

Он погрузил руку в сугроб около себя, резко поднял. Меня окатило с головы до ног, снег залепил глаза, жёгся на щеках. Плотный снежок ударил в плечо.

— Защищайся, vatt’ghern!

Отплевываясь и сбивая на ходу липкий снег в комок, я увернулась и метнула его в Иорвета. Снежок попал ему в плечо.

— Ты поддался!

— Это фора, — второй снежок просвистел у меня над ухом.

Я бросала, лепила, уворачивалась, и помимо воли из груди вырывался смех.

— Ничья! — наконец, когда снег в близлежащих сугробах закончился, запыхавшись, объявила я.

Иорвет подошёл, обнял меня за плечи. Я не скинула его руки. Я знала, что это очередная манипуляция, чтобы привести меня в порядок, но она работала, и мне легчало.

— Завершай свои дела тут. Нам пора идти дальше.

— Я хочу дождаться, когда Весемир очнётся. Больше ничто меня не держит.

Эльф помедлил и кивнул.

***

Дождь барабанил по подоконнику, шквальный ветер подхватывал струи и швырял брызги в лицо. Я высунулась в окно и вглядывалась в темноту. По лицу текла вода, скрывая очередные слёзы. Я знала, что рано или поздно наступит момент, когда нахлобучит сполна, и вот он пришёл. Я не сопротивлялась — он неминуем, и пусть лучше меня переколбасит сейчас, чем я буду рыдать у Иорвета на плече по дороге в Зерриканию.

Письмо Эскеля, в одностороннем порядке поставившее меня перед фактом ухода, бесило, мучило и ранило в самое сердце. Он не оставил мне даже шанса сказать ему «прощай»! Я вернулась в комнату, зажгла свечу, нашарила на столе бумагу и перо. Я должна поставить в этой истории свою точку.

Выйдя в коридор, я прислушалась — никого. Мягко переступая босыми ногами, спустилась в зал, сконцентрировалась — путь свободен, и побежала к лестнице на мою бывшую башню. Принесённой с собой палкой откинула люк наверху, подпрыгнула, зацепившись кончиками пальцев за его край, и подтянулась. Снаружи башни свистел ветер. Я пролезла в узкое окно и нащупала ногой карниз. Одежда моментально вымокла, но я надеялась, что внутрь кожаного пояса вода не доберётся. Ступни скользили по карнизу, мокрая рубашка хлестала по телу. Я цеплялась за камни, думая о том, что лезть сюда в темноте, в дождь и ветер было не лучшей идеей, но исступлённо шла и шла вперёд по опасной кромке между жизнью и смертью.

Занеся ногу для очередного шага, я задержала её над пропастью — так легко было сделать шаг не туда, и всё, путешествие закончится. Изнутри той чернейшей тоски, что владела мною, мне даже нравилась эта мысль. С этой игрой стоит завязывать. Мы провернули невозможное — история Долины Понтара изменилась, Весемир жив, и, пожалуй, на этот раз действительно хватит. Я наворотила дел в погоне за острыми ощущениями, влезла в судьбу людей, как будто имела на это право. Посмела считать, что я совершенно отдельный человек от той себя, и что могу иметь здесь свою собственную жизнь. А в итоге всё только разрушила. Это не игра, и я не сижу с геймпадом в руках, лениво выбирая опцию в игровом диалоге — всё зашло слишком далеко, и нужно возвращаться. Мне придётся принести себя в жертву ради той меня, чтобы она продолжала жить, ради моей семьи там. Значит, поэтому я всё-таки пойду дальше.

На ощупь я нашла нижнюю скобу в стене и полезла наверх. На крыше башни было не видно ни зги. Я нашарила щеколды на входе в детский домик и отложила стенку. Ветер засвистел внутри, по помосту забарабанил дождь. Я зажгла старую свечу в лампе и прикрыла закопчённую стеклянную дверцу, чтобы слабый огонёк не погас.

Из пояса я достала записку и нашла шкатулку для секретных посланий. Открыла её, поднесла к свету. На тёмном фоне старых пожелтевших листов сверху белел клочок бумаги. Помимо воли я успела прочитать, что там было написано. Остановившимся взглядом я смотрела на слова:

Яна, я любил тебя.

Осталось и мне сказать моё последнее прощай, поставить мою точку. Я положила сверху свою записку:

Я любила тебя, Эскель.

Дождь неожиданно стих, и небо прорезала яркая молния. Сразу за ней над головой грянул гром, и ливень хлынул с новой силой. Я закрыла домик и направилась вниз.

КАЭР МОРХЕН. Глава 39. Что-то кончается

Всю ночь лило и громыхало. Под утро дождь прекратился, и в воздухе повис плотный водянистый туман. С деревьев капало. Я отправилась на нижний двор, чтобы поискать свой стальной меч, и там обнаружила, что старый дуб не пережил ночной грозы и погиб от удара молнии. Вокруг ствола веером лежали широкие полосы как ножом счищенной коры, сердцевина голого ствола выгорела, ветви торчали чёрными обрубками.

— А ведь этому дубу лет было, поди, больше, чем Весемиру, — задумчиво произнёс подошедший Ламберт. — Старик, кстати, очнулся, я как раз ночью у него дежурил. Как в дуб грохнуло, так он и открыл глаза.

Я повернулась к ведьмаку. Он был в полном обмундировании, за плечом висела объёмная сумка. В стороне я увидела Кейру — чародейка нетерпеливо поглядывала на Ламберта.

— Ты уходишь? — спросила я.

— Да. Дуба больше нет, сама понимаешь, атмосфера в Каэр Морхене теперь не та. Да и старик опять ворчать начнёт.

— Он тебя любит.

— Угу. Как розга задницу.

Я рассмеялась.

— Смейся, смейся, — буркнул Ламберт. — Нет в тебе чуткости.

— Я сама чуткость!

— Ну конечно. А кто дяденьку обидел? Умчался вчера, будто за ним черти гнались. А ведь говорил я ему, с самого начала говорил — не ведись на сиськи, Эскель!

— Да ты мудр не по годам!

— Наконец-то ты это поняла, — губы его привычно насмешливо искривились, но взгляд удивительных ведьмачьих глаз остался серьёзен. «В жизни случается всякое дерьмо», — как будто прочитала я в нём неожиданно жизнеутверждающую мысль. Смотря ему в глаза, я чувствовала, что, доведись мне ещё встретиться с Ламбертом, он, как и всегда, будет собой, а я для него буду мной, а Эскель Эскелем, независимо от того, какое дерьмо вдруг случилось.

— Ламберт! — позвала Кейра.

Ведьмак подошёл на шаг и, неловко склонившись, вытянутыми прямыми руками обнял меня.

— Если бы ты только знала, чего мне это стоит, — проворчал он.

— Я ценю, — я прижала его к себе.

— Ну что же, прощай, — он развернулся и пошёл к Кейре.