Особенные. Элька-4 - Ольга Ильина

Мы бочком решили пробираться к ней. Подобрались, толкнулись в угол и спросили:

— Варь, где Кристина?

— Не знаю. Нас каратель застукал. Крис успела спрятаться, а я…

— Понятно. И что теперь делать будем?

Что делать, что делать? Особого выбора у нас не было, поэтому, когда эту толпу психов позвали, нам пришлось идти вместе с ними.

И вот теперь я, в красном балахоне, со страшной маской на лице стою в круге с девятнадцатью такими же балахонами и делаю вид, что одна из них, из тех, кто плетет страшный заговор против моей бабушки, совета, и против всего мира заодно, в стенах нашей собственной альма-матер. А еще пытаюсь понять, кто же скрывается за шестнадцатью оставшимися масками. Почему шестнадцатью? Потому что я семнадцатая, восемнадцатая Катя, которая собственно меня сюда и притащила, а последняя Варя. И среди этих неопознанных личностей прячется настоящий псих.

Эх, а как все хорошо начиналось. Я, в красивом нежно-голубом платье, с шикарной прической, диадемой на макушке, прекрасная, неотразимая, цветущая, как майская роза. Папа снимает меня на камеру, мама украдкой вытирает подступившие слезы, Крыс вздыхает от умиления. Сидим. Ждем шикарный лимузин, присланный моим подозрительно романтичным уже не бывшим, а самым настоящим, чтобы поехать на первый в моей жизни магический зимний бал. А тут такой облом. Вместо лимузина я почему-то поехала на окушке Вари. А вместо бала этот дурдом. Нет, ну где в мире справедливость? А? И это еще я не представила, как приедет шикарный лимузин к Дмитриевскому дворцу, а меня внутри и нет. Боюсь, теперь простого «извини» будет недостаточно.

Тем временем события стали развиваться по какому-то странному сценарию. Эти типы перестали петь, почему-то резко опустились на колени. Мы тоже решили не выделяться. Один из них поприветствовал входящего:

— Господин, мы, твои слуги, собрались здесь, чтобы исполнить твою волю. Блин! Дурацкая маска! Ни черта в ней не видно. По виду вошедший — мужик, хотя пока пели, я и женские голоса слышала. Тоже в балахоне. Только черном. Хоть какое-то разнообразие. Стоит и молчит. Я занервничала даже. Чего это он молчит? Нехорошо так, долго.

— Боюсь, что среди нас есть те, кто не должен здесь быть, — наконец, заговорил голос. А меня словно ледяной водой облили. Не от того, что он сказал, а от того, что я узнала этот вкрадчивый голос. — Я долго ждал, что однажды, мы снова встретимся, моя дорогая.

У меня не просто мурашки, жуки под кожей забегали. И отнюдь не от радости.

— Может, ты перестанешь прятаться и покажешься, наконец?

Ага, сейчас. Разбежалась я личико открывать. Нашел Гюльчатай. Блин, Варька, ты же у нас мозг. Спасай нас скорей!

— Ты же не хочешь, чтобы я тебя заставил?

Не, не хочу. Я вас, господин J. вообще даже знать не хочу. И как же была права бабуля. Иногда самые страшные злодеи прячутся на самом виду. Прямо перед носом. Только мы не замечаем, пока поздно не становится.

— Господин, позвольте мне.

Заговорил еще один голос. А я поняла, что конкретно попала. Так конкретно, что впору свихнуться. Потому, что тембр этого темного я узнала бы из тысячи, без всяких масок. Ведь не так давно я называла его своим парнем. И этот парень сейчас вставлял мне в спину не хилый такой ножичек предательства. И я стою, как дура, и не могу ничего придумать. Разве что…

В последний момент Егор прошел мимо меня. Я не видела, что там происходило, но одну из фигур заставили подняться.

— Как мило, что ты решила заглянуть на огонек, Евангелина, — почти прошептал голос, а у меня сердце замерло, от страха, тревоги и полного непонимания происходящего. — Как же давно мы не виделись. А ты ничуть не изменилась. Молчишь?

— Ты же знаешь, что я пришла не одна.

— Да, прекрасно осведомлен. С карателями, не так ли. И где же они? Прячутся? Выходите, выходите друзья мои.

Они и вышли, встав вокруг нас в кольцо. Я не знала, сколько их в точности, но судя по звукам, достаточно, чтобы перебить здесь всех нас в одну секунду.

— Милая, ты как всегда сделала неправильный выбор. Ты могла бы быть со мной, править вместе со мной, стать великой вместе со мной. Ты все еще можешь.

— Ты сошел с ума. Ты убил мою семью, всех моих родных, ты отправил меня в тюрьму на восемнадцать лет по ложному обвинению. Ты лишил меня всего.

— Сейчас я могу дать тебе в сотни, в тысячи раз больше.

— Убив мою дочь?

— Что ты делаешь, дорогая? В какую ловушку пытаешься меня загнать, добиться признания? Отвечай, — голос J. от мягкого и вкрадчивого вдруг стал жестоким и требовательным. И эта повелительная интонация, пробирающая до самых костей.

— Я ничего не хочу.

— Лгунья. Ты была ею тогда, ты не изменилась сейчас. Что ж, ты сделала свой выбор.

После его слов что-то начало происходить, что-то странное и непонятное. А я стояла на коленях и даже взгляд поднять не могла, без риска, что меня обнаружат. И вдруг.

Я услышала мамин полустон-полукрик и уже не могла стерпеть, резко поднялась и крикнула:

— Не трогайте ее, Алексий Юрьевич, или как вас там теперь?

— Эльвира? — почти не удивился он. — Как я рад, что и ты решила присоединиться. Поздравляю, Варенька, вы прекрасно справились с заданием.

— Что?

Я обернулась к подруге, которая сейчас стояла и улыбалась этому гаду, как глупая дура, как Катя, да как все тут, не только регистраторы, но и студенты, аспиранты, даже пара учителей. Даже моя мама, Все стояли перед моим бывшим любимым учителем и восторженно внимали каждому его слову. И только каратели, да еще Егор спокойно и бесстрастно наблюдали за всем происходящим, как зрители в какой-то жуткой пьесе на подмостках театра. И может, прав был Игнат, они действительно бездушные и мертвые без всяких амулетов, просто так, по своей природе.

— Как вы это делаете?

— Маленький подарок от твоего предка, — улыбнулся Алексий Юрьевич, доставая из ворота балахона золотой кулон в виде круга, а в центре дракон, символ рода Бальтазара. — Твоя мама когда-то мне его подарила и даже не догадывалась, глупая, насколько это ценный артефакт.

— Вы подчинили их всех?

— Сейчас сильнее, а раньше мне достаточно было подкрепить слова чуточкой его силы и все, вы все у меня в руках. Даже ты, моя дорогая, даже твой глупый мальчишка. Я могу приказать им все, что угодно. И они выполнят мой приказ без колебаний.

— Зачем же вам тогда ритуал Осванг?

— О, да ты осведомлена куда больше, чем мне казалось. Забавно, — разулыбался гад.

— Вы на вопрос не ответили, — не разделила его веселья я.

— Все дело в силе, моя дорогая. Амулет питается ею, а у регистратора ее нет, но с лихвой хватает у моих дорогих родственников.