Абсолютная власть - Дэвид Балдаччи

– И такой субъект распоряжался ядерной кнопкой! Поистине замечательно. Ну, так что он получил?

Прежде чем ответить, Фрэнк некоторое время наблюдал за рябью на поверхности воды.

– Он получил смертную казнь, Джек.

Джек уставился на него.

– Невероятно. Как им это удалось?

– Маленький юридический фокус. Они обвинили его по статье о наемном убийстве. Это единственная статья, где правило фактического исполнителя не действует.

– Как им, черт возьми, удалось притянуть статью о наемном убийстве?

– Они заявили, что Бертон с Коллином являлись оплачиваемыми сотрудниками, единственной работой которых было делать то, что скажет им президент. Он приказал им убить. Как членам мафии, состоящим на должности убийцы. Это натяжка, но присяжные вынесли свой приговор, а судья оставил его в силе.

– Бог мой!

– Кстати, то, что Ричмонд был президентом, не означает, что к нему следует применять иной подход. Черт, я вообще не понимаю, почему мы удивлены происшедшим. Ты знаешь, кто претендует на пост президента? Ненормальные. Они могут хорошо начать, но когда достигают цели, они столько раз продают душу дьяволу и стольким людям выпускают кишки, что, безусловно, не похожи на нас с тобой. Даже отдаленно.

Фрэнк долго всматривался в глубину бассейна, потом, наконец, пошевелился.

– Но они никогда не приведут приговор в исполнение.

– Почему же?

– Его адвокаты будут подавать апелляции, вступятся сторонники отмены смертной казни, со всего света полетят телеграммы от его дружков. Общественное мнение от него, прямо скажем, не в восторге, но все же у него остались влиятельные друзья. Они найдут какие-нибудь неточности в протоколах. Кроме того, страна может согласиться с осуждением подонка, но я не уверен, что в Соединенных Штатах действительно возможна казнь того, кто был избран президентом. И с точки зрения глобальной перспективы это также не выглядит красиво. Я тоже считаю, что это деликатный вопрос, хотя подлец и заслужил такое наказание.

Джек зачерпнул воды и вылил ее себе на плечи. Он посмотрел в темноту.

Фрэнк с хитрецой взглянул на Джека.

– Правда, из всего этого вышло и кое-что положительное. Фэрфакс, например, желает сделать твоего покорного слугу начальником отдела. Я получил из дюжины городов предложения стать их шефом полиции. Говорят, что главный прокурор в деле Ричмонда – кандидат на должность генерального прокурора на следующих выборах.

Следователь отпил пива.

– А как дела у тебя, Джек? Именно ты подвел его под суд. Уличить Бертона и президента – твоя идея. Господи, когда я обнаружил, что к моей телефонной линии подключен жучок, я подумал, что сойду с ума. И ты оказался прав. Ну, так что же получил от всего этого ты?

Джек посмотрел на своего друга и коротко ответил:

– Я остался в живых. Я не занимаюсь юридическим обслуживанием богатых клиентов на фирме “Паттон, Шоу и Лорд” и не женюсь на Дженнифер Болдуин. Этого более чем достаточно.

Фрэнк рассматривал синие вены на своих ногах.

– Кейт пишет тебе?

Прежде чем ответить, Джек отпил пива.

– Она в Атланте. По крайней мере, была в Атланте, когда в последний раз писала мне.

– Она собирается остаться там? Джек пожал плечами.

– Она не знает. В ее письме об этом не говорилось. – Джек помолчал. – Лютер завещал ей свой дом.

– Я удивлюсь, если она примет его. Средства, добытые неправедными способами и все с этим связанное.

– Дом Лютеру оставил его отец; это он оплатил его. Лютер знал свою дочь. Думаю, он просто хотел, чтобы у нее... что-то было. Для начала дом – не так уж и плохо.

– Неужели? Если хочешь знать, в доме должны жить по меньшей мере двое. А еще лучше, если там будет вдобавок немного грязных пеленок и детского питания. Черт, Джек, вам на роду написано быть вместе. Уверяю тебя.

– Я не уверен, что это важно, Сет. – Джек стряхнул с рук капли воды. – Ей через многое пришлось пройти. Может быть, через слишком многое. Я частично замешан во всех этих неприятностях. И я не могу винить ее в том, что она хочет от всего этого избавиться. Начать все с чистого листа.

– Не ты был причиной ее бед, Джек. Насколько я знаю, кто угодно, но только не ты.

Джек взглянул на вертолет, с ревом проплывавший над ними.

– Я немного устал все время делать первый шаг, Сет. Тебе это знакомо?

– Думаю, да.

Фрэнк посмотрел на часы. Джек перехватил его взгляд.

– У тебя дела?

– Я просто подумал, что нам необходимо что-то покрепче, чем пиво. Я знаю неплохое местечко около аэропорта. Грудинка с ребрами длиной с мою руку, кукурузные лепешки, текила – и так до самого рассвета. И еще, если пожелаешь, к твоим услугам симпатичные официантки, хотя, будучи женатым человеком, я буду с почтительного расстояния просто наблюдать, как ты валяешь дурака. Потом мы возьмем такси, потому что оба будем в стельку пьяными, и ты поедешь отдыхать ко мне домой. Ну, что скажешь?

Джек улыбнулся.

– Я могу просить тебя перенести это на другой день? Твое предложение очень заманчиво.

– Ты уверен?

– Уверен, Сет, спасибо тебе.

– Договорились. – Фрэнк поднялся, привел в порядок закатанные брюки и прошлепал к своим туфлям и носкам.

– Слушай, может зайдешь ко мне в субботу? У нас будет жареное мясо, сосиски, чипсы и бутерброды.

– С удовольствием.

Фрэнк направился к двери. Дойдя до нее, он оглянулся.

– Слушай, Джек, не думай слишком много. Иногда это не очень полезно для здоровья.

Джек поднял вверх банку с пивом.

– Спасибо за пиво.

Когда Фрэнк ушел, Джек лег на кафельный пол и стал смотреть на небо, усеянное мириадами звезд. Когда-нибудь он очнется от глубокого сна и осознает, что ему приснились совершенно фантастические события. Но то, что он видел во сне, случилось с ним в действительности. Это было не очень приятное ощущение.

Полуторачасовой полет на самолете в южном направлении был, вероятно, самым надежным способом ответить на вопрос, не дававший ему покоя. Кейт Уитни могла вернуться. А могла и не вернуться. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что не сделает первого шага. Теперь ей решать, вернется она в его жизнь или нет. Непреклонность Джека не была вызвана испытываемым им чувством горечи от случившегося. Кейт должна была принять решение самостоятельно. О том, как ей жить дальше. Психологическая травма, нанесенная ей в детстве отцом, не шла ни в какое сравнение с тем подавляющим ее чувством вины и горя, которое она испытала после его смерти. Ей нужно было многое обдумать. И она ясно дала понять, что намерена заниматься этим в одиночестве. Возможно, она была права.

Он снял футболку, погрузился в воду и три раза быстро проплыл от бортика до бортика. Его руки с силой вонзались в воду. Потом, ухватившись за бортик, он подтянулся и опять встал на кафельный пол. Джек взял полотенце и набросил его на плечи. Ночной воздух был прохладным, и каждая капля воды на коже несла живительный холодок, как маленький кондиционер. Он вновь посмотрел на небо. Ни одной фрески. Но и Кейт там тоже не было.

Он решал, пора ли ему отправиться в свою квартиру, чтобы лечь спать, когда услышал, как снова со скрипом открылась дверь. Должно быть, Фрэнк что-то забыл. Он оглянулся. Несколько секунд он не мог пошевелиться. Он просто сидел на бортике бассейна с полотенцем на плечах, боясь издать малейший звук. Потому что то, что происходило, не могло быть настоящим. Еще один сон, который рассеется с первыми лучами восходящего солнца. Наконец, он медленно поднялся и, роняя капли воды на пол, направился к двери.

~~

Спустившись на улицу, Сет Фрэнк еще некоторое время стоял возле своей машины, наслаждаясь естественной красотой вечера, вдыхая воздух, который больше напоминал о прохладной весне, чем о влажном лете. Будет еще не очень поздно, когда он вернется домой. Возможно, миссис Фрэнк захочет куда-нибудь съездить, чтобы отведать карамельного мороженого. Вдвоем, и больше никого. Он уже слышал хорошие отзывы об этом сорте мороженого. Было бы просто замечательно так закончить день. Он сел в машину.

Будучи отцом троих детей, Сет Фрэнк знал ценность и радость жизни. Будучи также следователем по убийствам, он видел, как людей изуверскими способами лишали этой ценности. Он перевел взгляд на крышу многоэтажки и улыбнулся, трогаясь с места. Но именно поэтому жизнь так прекрасна, подумал он. Сегодняшний день может принести с собой огорчения. Но завтра, завтра появится новый шанс все исправить.