Анубис - Вольфганг Хольбайн

— Но… но я думал… после всего, что говорил шериф Уилсон об осквернении могил…

— А, понимаю, — перебил его Грейвс. — Ты думал, что мы с Томом ночью тайно прокрались на кладбище и выкопали тело какого-нибудь горемыки? От этого тебе стало бы легче?

— Будь ты проклят, Грейвс! — зарычал Могенс.

Грейвс вздрогнул и побледнел, скорее из-за громкого голоса Могенса.

— Прошу вас, профессор, сбавьте ваш тон, — он был полон иронии. — Не надо так орать.

— Это было бы совсем другое дело, — не унимался Могенс. — И тебе это, черт побери, хорошо известно, чудовище! — Тем не менее тон он сбавил.

— У тебя все?

Могенс, тяжело дыша, уставился на него.

— Мы все нервничаем, — примирительно сказал Грейвс. — Поэтому я не сержусь на тебя. Но два раза — это уже слишком. Если тебе здесь не по себе, могу понять. Хочешь — убирайся отсюда. Я не буду рвать и метать. Но если ты остаешься, то избавь меня от подобных сцен. Договорились?

Грейвс сверлил его взглядом. Могенс старался его выдержать. Но не оставалось никакого сомнения в исходе этой дуэли, как в любой другой, в которой они сходились до сих пор. Когда Могенс сел в поезд на Сан-Франциско, он уже позволил вовлечь себя в битву, которую уже проиграл, до того как раздался первый выстрел. Грейвсу не приходилось даже напрягаться, чтобы выиграть войну. Он побеждал просто тем, что был здесь.

Таким же поражением закончилась и эта дуэль. Могенс попросту опустил глаза и молча кивнул.

— Вот и ладно, — удовлетворенно кивнул Грейвс. — А теперь давай действительно умолкнем. У меня такое чувство, что ждать осталось недолго.

По крайней мере, в этом отношении Грейвс ошибся. Хотя, может быть, действительно прошло не слишком много времени, но даже оно, казалось, остановилось. Секунды тянулись часами, минуты стали вечностью. С дюжину раз Могенсу чудились шорохи, и столько же его глаза видели в тени приземистую мощную фигуру, шлепающую на полусогнутых ногах — но каждый раз это оказывалось галлюцинацией.

А потом шлепанье ног и сопение внезапно и не думали прекращаться, когда он вздрагивал, а тень с лисьими ушами, выступившая из тьмы, не оказалась очередным видением.

Нелюдь была здесь.

У Могенса возникло ощущение, что он начал леденеть изнутри. Он-то думал, что уже достаточно вооружен к наступлению этого момента. Но, похоже, и тут его заблуждение было еще одним слабым звеном в бесконечной цепи ошибок, из которых состояла вся его жизнь, с тех пор как он ступил на этот проклятый клочок земли. Не в первый раз с той страшной ночи в Гарварде Могенс столкнулся с этим чудовищем лицом к лицу, но теперь он окончательно убедился, что есть вещи, к которым невозможно быть готовым, как ни старайся.

Нет, Грейвс был неправ: тень перед ним — та тварь, которая утащила Дженис, его персональный демон, который восстал из могилы затем лишь, чтобы уничтожить его, Могенса. И это не имело ничего общего с тем, чтобы он слишком много брал на себя! Вот уж нет, это оно, порождение ада, действовало со всей обстоятельностью и преследовало каждую из своих жертв, вкладывая все силы и всю злобу.

— Теперь ни звука! — прошипел Грейвс.

Могенс не мог оторвать взгляда от приземистой тени, однако почувствовал, как Грейвс возле него напрягся. Чуть шевельнувшись, он снова украдкой дал Тому знак. Могенс с выпрыгивающим из груди сердцем наблюдал, как тень медленно приближалась, только вот кровь, перекачиваемая по жилам, казалось, теперь застыла до градуса ледяной воды, в которой плавали остроконечные льдины, вонзающиеся во все уголки тела.

Упырь приближался, однако его шаги становились все медленнее. Могенсу даже чудилось сопение, будто принюхивался пес, который взял след жертвы, но в то же время чуял и расставленные ловушки. Он двигался к открытому гробу с телом Хьямс не по прямой, а, принюхиваясь, то направо, то налево. Взгляд его пылающих красным глаз недоверчиво ощупывал приманку, а также два других открытых ящика и, по меньшей мере, раз остановился на Могенсе, так что тот был почти уверен, что чудовище должно было заметить его. И в самом деле, монстр на мгновение застыл, но после недолгого колебания поковылял дальше.

На расстоянии вытянутой руки от гроба упырь снова остановился, и Могенс почувствовал, как Грейвс возле него вздрогнул, когда монстр закинул голову и посмотрел наверх. Он не мог проглядеть сеть. И все-таки сделал еще шаг и склонился над гробом с бездыханным телом Хьямс. Он выпустил свои жуткие когти, чтобы схватить жертву.

— Том! — закричал Грейвс.

Голова монстра снова закинулась, а за пять шагов от Могенса зашевелилась тень — это Том, который до сих пор сидел невидимкой, начал действовать. Могенс не мог разглядеть, что он там делал, но, когда вскочил и Грейвс, раздался скрежещущий металлический звук, и Могенсу показалось, что задрожали все своды храмовой залы.

Упырь реагировал невероятно быстро. С воем подстреленного волка он взвился вверх, перевернулся вокруг своей оси и, казалось, сам превратился в заполошную тень, которая металась так быстро, что уследить за ее движениями было просто невозможно.

И все-таки не так уж быстро.

Казалось, своды рушились. Даже Могенс инстинктивно втянул голову в плечи. А жуткий волчий вой взвился до едва воспринимаемого ухом, но ощущаемого физически звука, когда тяжелая сеть со свистом полетела на него и прибила к полу.

— Свет! — взревел Грейвс. — Могенс, добавь свету!

Он прыгнул боком через каменную плиту, служившую им заслоном, Том тоже был на пути туда, где на земле свились в клубок тень бушующего упыря и хитросплетения канатов.

Могенс судорожно схватил лампу, оставленную Грейвсом, и поднял ее к глазам, чтобы повернуть фитиль. Но и тогда света не добавилось настолько, чтобы видеть все происходящее в подробностях. Уголком глаза он заметил, как Грейвс и Том, почти одновременно достигнув упыря, с отчаянной храбростью бросились на него. Могенс сделал шаг вперед и снова остановился. Он видел, как Грейвс и его юный подручный сражаются с монстром, но не мог шевельнуться. Его сковал страх.

— Да помоги же, Могенс! — крикнул Грейвс. — Одним нам не справиться!

Могенс сделал еще шаг. Сердце бешено колотилось. Страх разливался по жилам тягучей смолой. Все движения казались гротескно замедленными. Он хотел помочь Грейвсу, но паника взорвалась столпом пламени в его мозгу, он хотел только одного: прочь! Еще никогда не испытывал он такого страха.

— Могенс, ради всего святого! — взревел Грейвс.

Тут крикнул и Том:

— Профессор!

Призыв Тома, не Грейвса, вывел Могенса из ступора. Страх немного отступил, а сердцебиение, наоборот, усилилось. Но оставить Тома в беде — это было еще мучительнее.