На волоске (СИ) - Марьяна Брай

Лиов, вы проделали большую работу, - я встала, он встал следом за мной. – Если честно, я даже не знаю, что бы делала без вас, борган, - добавила я, вспомнив, что доброе слово и кошке приятно. А он и правда был теперь моим основным помощником в сложных делах.

— Мне приятно работать с вами, боргана, - поклонившись ответил Лиов и поспешил выйти первым.

Значит, Туаргосс… Жаль, рядом не было Лафата, которому можно было задать любой вопрос и не думать, что он подумает обо мне. Ведь большинство людей моего нынешнего уровня были хоть как-то осведомлены о географии этого мира.

На утро я села за письмо. Решила, что просто передам письмо Лиову, он сам напишет адрес и займется его отправкой.

«Ридганда Тээле, вы не знаете меня, но я надеюсь на ваш ответ. Меня зовут Малисат. Я хозяйка школы в Гордеро. Случайно на рынке я увидела листы бумаги с рисунками, на одном из которых изображены вы. Мой помощник сказал, кто вы и где вас найти. Я пишу вам лишь с одним вопросом – кто вас нарисовал?» - я написала и задумалась. А если это все же она? Ведь остальные рисунки на бумаге, а ее на папке, в которой и лежали листы. Я не хотела пугать девушку, потому что уж очень хотела найти Варю.

Светлана уже рассказала мне о Наталье, о том, чем она занята и когда ее можно найти в Гордеро, куда она должна приехать в типографию, и я терпеливо ждала. Но Наталья, как я и как Света, - взрослая женщина, а та девушка в маршрутке показалась мне маленькой птичкой. Как сложилась ее жизнь, не обижают ли ее, нужна ли ей помощь?

«Я готова приехать, чтобы встретиться с этой девушкой, готова принять ее у себя и оплатить ее сопровождение в Гордеро. Я очень надеюсь на то, что вы поможете мне». Я закончила, но, подумав еще раз, все же добавила на русском: «Если это вы, то должны знать, что я нашла себя на ваших рисунках. Женщина, что смотрит в окно. Думаю, вы поняли меня».

Для местного мирянина эта фраза будет выглядеть как китайская грамота для нас, а вот Варя… Если это она, поймет.

Передав письмо Лиову, я начала считать дни, потом недели до момента, когда мог прийти ответ. Работа занимала меня полностью.

Свадебные прически для невесты и гостей произвели фурор в этом богатом городе. Я не дешевила, как мне и посоветовала Светлана, объяснив, что денег там «достаточно, чтобы купить и меня и мою школу». И после пары дней, когда мы в втроем заплетали, завивали, мыли, сушили, снова мочили, закалывали и украшали, мы могли сделать глубокий вдох и выдох – денег было достаточно, чтобы выдать зарплаты нашим учителям, оплатить еще полгода аренды за школу и даже самим прикупить одежду.

Весна надвигалась со скоростью торнадо. Надеялась я лишь на то, что лето здесь не окажется таким душным и сухим, как в Алавии. Я мечтала посадить клумбы перед школой, и даже задумалась об обучении садовников таким премудростям, как альпийские горки, которых здесь я так и не увидела. Ряды еще не оживших после зимы цветов напоминали однообразные клумбы тюльпанов где-нибудь возле ДК в захолустном городишке. Я заглядывала во дворы богатейших домов, чтобы оценить – что еще я могу привнести в этом мир?

Известие от Лафата пришло рано утром. Как обычно, Мидели лично принесла почту и кофе, который здесь несколько отличался от нашего, но был достойной заменой привычному мне напитку. Обычно мы сидели с ней, обсуждая дела и планы в библиотеке, а потом служанка приносила нам завтрак, который я обязана была съесть до того, как закручусь в карусели дел.

Я чуть не перевернула поднос, да что там… чуть не перевернула стол, подпрыгнув, как девчонка. Он писал, что добрался до дома, и, скорее всего, когда я получу это письмо, уже будет в дороге к нам. Семья едет с ним, все здоровы и счастливы его возвращению, потому что уже считали его потерянным. Отправленное им домой из Гордеро письмо так и не пришло.

Я, перепрыгивая через лестницу, побежала в комнату, где спали Дашала, Крита и Палия. Они решили спать в одной комнате, и хоть иногда я засыпала с ними, но своя комната мне была просто жизненно необходима, ведь мне совсем не двадцать лет, и душе требуется уединение.

— Лафат и его семья уже возвращаются. Судя по дате отправки, они будут к теплу! – ворвалась я с криком, не подумав, что эти три красотки любят поваляться до последнего и быстро, как на пожар, собираться на завтрак, а потом на уроки.

Еще через пару недель к нам приехал Мираз - врач, которого нашла Светлана. Он долгое время работал над особенным снотворным - средством, с которым возможно проводить операции. Мираз был просто необходим этому миру, но еще важнее было, чтобы он оставил после себя учеников. Дедушка был вполне еще активен, но кто его знает…

Местные врачи долго обсуждали наше заявление, конечно же, кичились тем, что и без него вполне сносные лекари, но один лишь случай, когда Мираз помог в операции со сломанной ногой у знатного ридгана, перевернул мир медицины в Гордеро. Ридган заявил, что только с его «волшебством» он совсем не чувствовал боли, пока наш Хоттабыч вправлял ему кость, зашивал рану.

Толпа местных докторишек повалила к нему, как к лучшему учителю, но Мираз не брал всех. Он хотел учить врачей с самого начала. Он верно замечал, что переученные все равно останутся при своем, будут совершать те же ошибки снова и снова, поэтому, выдохнув, он набрал две группы, одна из которых состояла из молодых людей и девушек, что промышляли то ли знахарством, то ли шаманством. Для меня это было одним и тем же.

— Мали, скоро нам будет недостаточно места под классы, - заявила вошедшая вечером в мой кабинет Мидели. – Вы поделили группы так, чтобы все учились еще и чтению, письму. Старенькие учителя очень медленно рассказывают…

— Зато понятно, Мидели. Я послушала их уроки, и, по-моему, все идет хорошо.

— Но это