Обречены на подвиг. Книга первая - Валерий Григорьев

Несмотря на нанесенный ущерб в виде оторванного «матюгальника», закладывать пилота никто не стал, тем более что он был однокашником по академии нашего заместителя комполка подполковника Бориса Ефимовича Шостака. В полку посмеялись над этим забавным случаем, а вскоре до нас дошла новость, что «везучий» пилот назначен командиром полка в ВВС Закавказского военного округа.

Так летает командующий

«Вот это класс!»

В 1980 году нас передали из ПВО в ВВС. Наша жизнь в Военно-воздушных силах Советского Союза началась встречей с Командующим ВВС Закавказского Военного округа Геннадий Федеряков. Для нас, ПВОшников, она была довольно необычной. Мы, а особенно наши командиры, были приучены, что привыкшие к комфорту начальники заблаговременно предупреждают нас о своих визитах. Все тут же начинают усиленно готовиться к возможным неожиданностям, и сам приезд уже не воспринимается как гром с небес.

В ВВС, оказывается, все было по-другому. Тут показуха мало волновала летчиков высокого ранга.

Первая летная смена в новом виде Вооруженных сил. Мы собрались на полеты как обычно. Столпились в тени, ожидая автобуса. И в это время перед нами на высоте метров пять, не более, над полосой пронесся МиГ-23. Свечой взмыв в небо, он выполнил полную мертвую петлю и вновь оказался на высоте пять метров над полосой. По всему чувствовалось, что управляет самолетом летчик высочайшего класса.

Мы сели в подъехавший автобус и прилипли к оконным стеклам, глядя, как неизвестно откуда появившийся истребитель крутит петли одну за другой. Потом, в столовой, мы все еще слышали звук пилотировавшего над аэродромом самолета. А когда нас подвезли к аэродрому, самолет, выполнив красивую посадку с мертвой петли, без выпуска тормозного парашюта бежал по полосе.

– Вот это класс! – оценил кто-то по достоинству мастерство летчика.

А кто-то сообщил:

– Командующий ВВС округа сел!

– Да, действительно, как это я сразу не догадался, что кроме Командующему так летать никому не позволят? – подумал я.

Из-за угла высотки мы с любопытством наблюдали, как наш командир полка объяснялся с летным генералом.

Оказывается, Командующий имел привычку без заявки, без оповещения ПВО, с выключенной системой опознавания летать по полкам, проверяя бдительность дежурных сил, группу руководства и командиров полков, которые о его визите и не догадывались.

На сей раз проверка «удалась». Прилет Командующего совпал с началом предполетной подготовки к разведке погоды. Дежурный по приему и выпуску Валентин в это время, зная, что в плане перелетов ничего нет, спокойно поехал забирать в секретку данные по основным и дублирующим кодам опознавания «Я свой самолет». Когда он услышал рев самолета над аэродромом, то по врожденной безалаберности не придал этому значения. Командующий, выполнивший с десяток петель, выполнил бы еще столько же, но топливо было на исходе, и ему пришлось садиться.

Надо прямо сказать, что для Анатолия Олеговича Жукова знакомство с новым Командующим после такого «гостеприимства» было не из самых приятных.

Но ВВС есть ВВС, и Командующий не отрубил с ходу голову командиру полка, даже не запретил плановые полеты.

Петли «два ноля первого»

В этот день мы должны были впервые совершить маневр звеном на аэродром военно-транспортной авиации Кала. Виктор Михайлович Животов, командир первой эскадрильи, скептик по натуре, пролетавший в Насосной больше десятка лет, всех убеждал, что это авантюра, и что кроме как повреждений асфальтовой взлетно-посадочной полосы у нас ничего не выйдет.

Командир привычно четко поставил задачу экипажам, обратив внимание на особенности полетов и маневра в Кала. Командующий, сурово обведя взглядом присутствующих пилотов, остановил его на мне и жестко спросил:

– Так, скажи, что произошло на прошлой неделе в Кюрдамире?

– Капитан Григорьев, – как положено по Уставу, представился я высокому начальнику.

– На прошлой неделе в Кюрдамире произошла авария самолета Су-7, который пилотировал командир эскадрильи майор Прохоров!

– Причина аварии?

– Вывод из атаки при стрельбе по наземной цели на высоте менее безопасной! Самолет попал в осколки от своих снарядов, что привело к остановке двигателя! Летчик успешно катапультировался!

– Это официальная версия. На самом деле летчик вывел самолет на режим сваливания, за одну секунду создав перегрузку восемь единиц. Скажи, капитан! – вновь обратился ко мне Командующий, как будто рядом не было других пилотов.

– Вот ты перегрузку восемь единиц за сколько секунд бы создал?

Сделав небольшую паузу, я выпалил:

– За пять – восемь секунд!

– Правильно! – довольно хмыкнул командующий и снова обвел присутствующих пристальным взглядом:

– Все так думают?

– Так точно! – прогудел класс предполетных указаний.

Командующий дал понять, что разговор окончен, и летчики пошли готовить свои МиГи к предстоящему вылету.

Я был в составе звена, совершавшего полет на аэродром маневра. Ведущим был командир полка, я замыкал звено. Мы благополучно приземлились на новом для нас аэродроме. Асфальтовая полоса, вопреки мрачным прогнозам Животова, выдержала наши тридцатипятитонные монстры. Толпа местных технарей облепила невиданные досоле самолеты и с любопытством задавала вопросы. Как обычно, народ интересовался количеством заливаемого спирта и масандры и возможностью их безопасного внутреннего употребления. Самый наглый из местных аборигенов попросил налить «фляжечку» легендарной масандры, якобы попробовать «на зубок».

– Да чего уж там! Наливайте! – сделал широкий жест кто-то из пилотов.

Мы не учли, что находимся на территории военно-транспортного полка. Сама бродячая жизнь офицеров и прапорщиков полка научила их предприимчивости в сочетании с беззастенчивостью. Они как будто ждали этой команды и в одно мгновенье облепили все четыре самолета в местах слива пятидесятиградусного зелья. У каждого была своя «фляжечка» – от граненого стакана до двадцатилитровой канистры. Толпа, матеря друг друга, стремилась наполнить все припасенные емкости.

Когда «гастроном» работал на полную мощность, мы услышали приближающийся свист, характерный для МиГ-23-го. Командующий, неведомо откуда появившийся, несся над полосой на высоте три метра. С середины аэродрома он энергично пошел, как и в Насосной, на петлю. Но у нас верхняя граница полетов была две тысячи сто метров, а в Кала всего-навсего триста. Рядом находился гражданский аэродром города Баку, и через него проходил коридор, по которому каждые пять минут вылетал на свою трассу гражданский борт. И вот, в это же время, когда Командующий показывал нам свое мастерство, по коридору шел ничего не подозревающий Як-40. Командующий, будучи на вертикали, пролетел у Яка перед самым носом. С земли картина была жутковатая. Пущенная умелой рукой «стрела» МиГа, казалось, неминуемо должна была вонзиться в пролетающую рядом «дичь» – Яка. Но Бог миловал, и пятнадцатитонный снаряд пронесся мимо буквально в нескольких метрах. Не знаю, успели ли заметить взмывший вверх самолет летчики Яка, но летчик МиГа явно не заметил своей мишени и, мастерски закончив вторую половину петли, уже вновь мчался над полосой все на тех же трех метрах. Теперь над аэродромом величаво пролетала более крупная «птица» – Ту-154, «промазать» по которой Командующий просто не имел права. Но сейчас, наверное, предупрежденный с земли пилот выполнил косую петлю с наклоном траектории около шестидесяти градусов, и его высота, как и положено, не превышала установленные триста метров. Вторая половина полупетли закончилась выпуском шасси, закрылков и одной из эффективнейших и красивейших посадок на истребителе, какие я когда-либо видел в своей жизни.