Последние сто дней рейха - Джон Толанд

- Когда он планирует сделать это?

- Через два-три дня.

Хейнрици не сомневался, что Буссе к тому времени будет окружен.

- Слишком поздно, - сказал он и повесил трубку.

Хейнрици оказался прав. Войска Конева удалось задержать только на короткое время, и вскоре они с удвоенной энергией стали продвигаться к Берлину.

Глава 23.

"Фюрер в состоянии коллапса!"

Хотя Сталин и заверил Гарримана в том, что основной удар советских войск будет направлен на Дрезден, к 22 апреля его истинные намерения были понятны даже самому наивному человеку. Действительно, Конев направил часть своих войск на Дрезден, но гораздо более крупные силы пробивались через войска Шернера и Хейнрици и к рассвету дошли до Люкенвальде, в пятидесяти километрах от бункера Гитлера. В шесть часов небольшой русский броневик уже мчался на полной скорости по главной дороге лагеря для военнопленных Шталаг ПА. 17 000 полуодетых военнопленных высыпали из бараков с приветственными криками. Когда машина остановилась и вышел водитель, русские заключенные схватили его в охапку и стали с ликованием подбрасывать в воздух.

Через четыре часа к главным воротам лагеря подошли несколько танков. На головном танке сидел рослый солдат, играл на аккордеоне и пел песню. В грузовике на полугусеничном ходу еще один солдат играл на балалайке. Создавалось впечатление, что для них вполне естественно идти в бой с музыкой. Русские солдаты пожимали всем руки, раздавали вино, водку, пиво и выпивали за Большую Тройку, за Эйзенхауэра, Конева, "летающие крепости", "штурмовики" и "студебеккеры". Затем колонна русских поехала дальше, но один танк остался и проехал по забору из колючей проволоки, и командир крикнул по-немецки, что теперь все свободны.

В то утро в бункере рейхсканцелярии в основном говорили только о Штейнере. Начал ли он наступление с севера, чтобы дать передышку Берлину, или нет? Если начал, то насколько ему удалось продвинуться? Гитлер уже десятки раз задавал этот вопрос Кребсу, и каждый раз не получал никакого ответа.

В одиннадцать часов Кребс наконец связался с Хейнрици по телефону, но не успел он сказать и слова, как генерал перебил его:

- Сегодня у Гитлера последний шанс выехать из Берлина. У меня просто недостаточно сил, чтобы прийти ему на помощь.

Когда Кребс спросил у Хейнрици о Штейнере, то Хейнрици хотелось расхохотаться, но он лишь вежливо заметил, что глупо хоть мало-мальски надеяться на него. Голос Кребса начал срываться. Он стал кричать, что для Хейнрици дело чести не допустить окружения Берлина. А оставить Гитлера означает покрыть себя позором.

Это только подлило масла в огонь.

- Вы мне говорите, что я не должен допустить этого позора. И тем не менее против моей воли, вопреки моим предложениям и даже несмотря на то, что я передал командование в ваше распоряжение, вы не разрешаете мне отвести войска для защиты фюрера.

Кребс не успел ответить, поскольку связь прекратилась. Когда ее удалось восстановить, то он сказал Хейнрици:

- Фюрер еще не согласился на отвод войск, поскольку это даст противнику возможность расколоть Германию на две части: северную и южную.

- Это уже свершившийся факт, - сказал Хейнрици и затем попросил Кребса еще раз обратиться к фюреру с просьбой разрешить отвести войска и дать ответ к часу.

В три часа было получено разрешение на отвод части войск Буссе.

Хейнрици сразу же позвонил Буссе, но тому решение не понравилось.

- Это все полумеры, - сказал он. - Либо я отвожу все войска, либо останусь.

- Хорошо, отступайте, - принял решение Хейнрици.

Приказ был неконкретным, и Буссе мог расценивать его как разрешение на отвод всей армии. Однако он не мог допустить, чтобы Хейнрици взял на себя такой груз ответственности.

- У меня приказ фюрера, который обязывает меня не отступать, решительно заявил он. Это было только предлогом. Если бы он отступил сейчас, то он бросил бы на произвол судьбы солдат Бехлера, оборонявших Франкфурт. Они оказались в окружении и последние двадцать четыре часа безуспешно пытались пробиться через русские боевые порядки. Буссе собирался отступить со своей армией только в том случае, если Бехлеру удастся соединиться с его силами.

Похоже, доктор Геббельс забыл свои вчерашние выпады против немецкого народа.

- Что ж, я отдаю должное берлинцам. Они прекрасные и храбрые люди, заметил он своему пресс-секретарю, наблюдая из окна своего дома, как самолеты союзников на бреющем полете летают над столицей. - Они даже не уходят в бомбоубежища.

Улицы были завалены обломками, мешавшими продвижению машин, и Геббельс отменил назначенное выступление. Вместо этого он стал записывать свою речь на пленку. Ему помешали закончить ее разрывы русских снарядов поблизости. Один снаряд разорвался так близко, что задрожали несколько все еще сохранившихся стекол в окнах. Геббельс спокойно остановил запись и через короткое время снова продолжил работу. Когда речь записали, он повернулся к звукорежиссеру и спросил, будет ли слышен шум во время трансляции его речи.

- Это было бы неплохим звуковым эффектом, как вы считаете?

Во время обеда Геббельс находился в приподнятом, почти игривом настроении и называл Черчилля "коротышкой", а об Идене сказал, что тот "напыщенный джентльмен". Когда же позвонил его старый друг доктор Винклер, Геббельс торжественным голосом поблагодарил его за все, что тот для него сделал в прошлом, и мрачно добавил, что больше они не увидятся.

С каждым часом Гитлер становился все более нервным и раздражительным. Он так и не смог выяснить, как развивается наступление Штейнера, и все более расстраивался, поскольку Кребс не мог сказать ничего определенного поэтому поводу. (Жалкий "бронетанковый корпус" Штейнера, состоявший всего лишь из десяти тысяч солдат, смог продвинуться только на двенадцать километров и безнадежно остановился).

В тот день на совещании у фюрера присутствовало несколько новых лиц. Вице-адмирал Эрих Фосс представлял Деница, который находился в северной Германии и создавал новое соединение. Генерал люфтваффе Экард Кристиан, женившийся на одной из секретарш Гитлера, представлял Келлера, штаб которого находился к северо-западу от Берлина. Борман, разумеется, также присутствовал. Кроме них были Кейтель, Йодль, Кребс с помощником, которого он унаследовал от Гудериана, майором Фрейтагом фон Лорингхофеном, не говоря о других помощниках и секретарях.

Йодль не дал возможности Кребсу выступить с оптимистическим заявлением и сказал Гитлеру правду: Берлин уже окружен на три четверти. Часть войск Жукова находится к востоку от города, другая двигается с севера в направлении Потсдама и, вероятнее всего, соединится с колонной Конева примерно через неделю.