Ханская дочь. Любовь в неволе - Ине Лоренс

— Ну, Сергей Васильевич, если бы мне кто это рассказал, я бы не поверил. Что эти шведы вообще о себе воображают? — Ваня с сомнением покачал головой.

Их отряд приблизился к драгунам на расстояние меньше половины версты.

Сергей подал знак всем укрыться в лесу, росшем прямо у дороги. Сам он спешился, оставаясь под прикрытием зарослей кустарника, и удовлетворенно потер руки.

— Кажется, я знаю, почему они так беспечны! Парни убеждены, что королевское войско совсем рядом, и даже не могут представить себе, что русские осмелились обойти Карла с тыла.

Капитан подозвал к себе младших командиров:

— Слушайте меня! Мы подпустим шведов на пистолетный выстрел, затем откроем огонь и бросаемся в сабли. Мы превосходим их числом почти вчетверо — уйти живым не должен никто.

Сергей приказал блюсти тишину, не забывая следить за шведами. Но те, казалось, ничего не замечали и продолжали путь прямиком в западню.

Мгновение он размышлял о том, что приказ обязывал его при встрече со шведами тотчас доложить Меншикову, самому же уклоняться от боя, но упустить возможность схватиться со шведами он не мог. Сергей взвел курок — донесение будет более убедительным, если они подкрепят его делом, одержав победу.

Сергей наблюдал, как всадники в новых синих мундирах подъезжают все ближе, они были молоды, сильны и откормлены, у каждого в руке тускло отсвечивало стволом ружье. Вели они себя так, словно Россия уже была покорена.

— Эй, Нильс! Как ты думаешь, когда мы доберемся до Могилева? — спросил один из них. Ответом ему стала пуля из ружья Сергея.

Крича и улюлюкая, азиаты произвели залп. Большая часть шведов так и сползла с седла на землю, словно скошенная огромной невидимой косой. Остальные испустили последний вздох под клинками нападающих. Атака оказалась так внезапна, что, как Тарлов и ожидал, живым не удалось уйти никому. Азиаты стали обирать шведов, набивая сумы всем, что могли забрать. Несколькими мгновениями спустя у них за спиной заиграл рожок, и Сергей понял, что ему осталось только уносить ноги.

— По седлам, ребята, уходим! — скомандовал он, вскакивая на Мошку. Несколькими секундами позже он и его всадники исчезли в лесу, словно растворившись в воздухе. Два вылетевших из-за поворота шведских кирасирских эскадрона нашли только обобранные трупы.

8

После первого столкновения с отрядом русских шведы стали куда осторожнее, тщательно изучая дорогу. Вопреки ожиданиям Сергея, Меншиков не сделал ему выговора: капитан доказал, что и «северных львов» можно побеждать. Князю очень хотелось атаковать армию Левенгаупта в его лагере, но большая часть его войска еще не подошла, а напасть на шведов, не имея преимущества в людях, он не решался. А между тем Левенгаупт день за днем приближался к Днепру. В конце концов Меншикову пришлось наблюдать за тем, как шведский генерал в полном боевом порядке переводит армию через Днепр. Вскоре, однако, он получил донесение, что Карл XII по-прежнему направляется к Москве, так что расстояние между двумя шведскими армиями увеличилось.

По иронии судьбы основная часть войска Меншикова подошла к Днепру ровно в тот момент, когда последние роты шведов достигли восточного берега. Подойди подкрепление хотя бы днем раньше — и Левенгаупту было бы не избежать огромных потерь, а то и полного разгрома. Но Меншиков не собирался сдаваться, он демонстративно вывел свою армию и в открытую начал преследование. В отличие от армии Левенгаупта, войско Меншикова шло практически налегке. С того момента ни дня не проходило без стычек.

Задача Сергея состояла в том, чтобы держаться перед шведами и атаковать их с фронта, любыми средствами замедляя их продвижение. Его люди разрушали переправы и мосты, возведенные инженерами Карла XII, нападая на каждое подразделение, которое удалялось на полверсты в сторону от основных сил.

Иногда его степняки из укрытия обстреливали бесконечную вереницу обозных телег. При этом калмыки, как правило, стреляли не в солдат, а в упряжных быков. Обычно они давали один-единственный залп. Шведы тут же бросались в атаку, но долго преследовать быстрых и юрких степняков они не могли. Урон от этого был невеликий, но все же нападения немало досаждали шведам, беспрерывно замедляя их продвижение. Левенгаупт считал русских трусами, способными разве что выслать пару отрядов степных конников, чтобы те совершили набег. Однако он заблуждался. Меншиков изначально вынудил его занять крайне невыгодную для сражения позицию. Сергей в том бою не участвовал — Меншиков приказал ему следить за отрядами шведской конной разведки, дабы не допустить внезапной атаки с тыла. Он только слышал мушкетные и ружейные выстрелы, время от времени заглушаемые грохотом полевых орудий, и едва удерживался от того, чтобы повернуть лошадь и броситься к месту битвы.

Сражение продолжалось весь день. Когда вечером Сергей вернулся в лагерь, он увидел усталые, искаженные болью лица и окровавленные повязки. Офицеры в большинстве своем выглядели напряженными и обескураженными. Меншиков же восседал перед своей палаткой на богато отделанном стуле, который всюду возили за ним слуги, пил вино из украшенного драгоценными камнями кубка и выглядел таким довольным, словно в один день уничтожил армию Левенгаупта.

— А, Тарлов, вернулся? Руки небось чешутся, хорошо бы их о шведов почесать! — Меншиков рассмеялся и приказал налить Сергею вина.

Куда больше вина Сергея интересовали полученные донесения, и он осведомился:

— Позвольте спросить: как прошел сегодня день?

— Тяжко было. Не раз мы пробивались к обозу Левенгаупта, но под конец они все же отбросили нас, завтра попытаемся снова, а послезавтра, если не удастся, еще раз! — Голос Меншикова не оставлял сомнений в том, что победа будет одержана, даже если ему, как он в свое время пообещал, придется положить всех, вплоть до последнего гренадера. Кивком распрощавшись с Тарловым, князь встал и отправился в ряды солдат. Капитан слышал, как Меншиков пытается вселить в них бодрость, отпуская всевозможные шуточки, и кое-кто уже смеялся. Конечно, это была другая армия, не прежняя, столь позорно сокрушенная под Нарвой, пронеслось в голове у Сергея, из них-то никто не бросит оружие и не побежит. С этой мыслью он вернулся к своим людям, успевшим уже разбить лагерь, и сел возле костра, рядом с Ваней и Кицаком.

— Утром будет непросто, — сказал он и погладил зачем-то рукоять сабли, будто это могло прибавить ему сил и храбрости. В этот момент раздались крики ликования, точно волной разбежавшиеся по лагерю.

Сергей вскочил и увидел царя во главе большого конного отряда, въезжающего в лагерь. То были не казаки или драгуны, а гренадеры Семеновского полка — он наряду с Преображенским был второй гвардейской частью в России. Вообще гвардейцы сражались пешими, но сейчас им пришлось сесть на лошадей, чтобы быстрее добраться до армии Меншикова.