Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Оллек вцепился в волосы Готрека, но лишь несколько мгновений сумел удерживать их, а потом пальцы чудовища заскользили по намазанной медвежьим жиром гриве Победителя. Феликс увидел страх и отчаяние в глазах чудовища. Он ослабел и запаниковал, мечась от одной стены к другой и неистово швыряя Готрека на камни. Но ничто не могло разжать руки гнома — даже смерть, как внезапно подумал Феликс, увидев остекленевшие глаза Победителя троллей, и его рот, ощеренный в жуткой ухмылке.

Постепенно Оллек совсем ослаб, и силы покинули его. Он упал на четвереньки. Удушающий кашель вырвался из его глотки, он опустился на пол и затих. Готрек затянул ошейник в последний раз, чтобы удостовериться, что все кончено, затем встал, потирая руки.

— Легко, — пробормотал он. — Где моя достойная смерть?

— Сними меня отсюда, — попросил Феликс.

Готрек подобрал секиру. После четырех мощных уларов Феликс был свободен. Он побежал к лестнице и схватил меч. Сверху послышался звук снимаемого засова, затем скрип железных дверей и крики кровожадной толпы. Феликс с Готреком едва успели принять боевую стойку, когда дверь распахнулась и в комнату ввалилась толпа мутантов. Феликсу показалось, что он узнал кое-кого из участников вчерашнего боя. Так вот откуда они появлялись в лесу.

Один из них вынырнул снизу, его змеиные глаза кровожадно блестели. Феликс оборвал жизнь мерзкой твари, выставив клинок против ее груди. Затем он с усилием потащил меч назад — тело буквально соскользнуло по лезвию. Мутанты все прибывали, гонимые жаждой крови и наступавшими им на пятки новыми уродами. Оказавшись в средоточии их злобной дикости, Феликс спина к спине с Победителем троллей рубился с исчадиями Хаоса.

Готрек извергал проклятия, выписывая в воздухе восьмерки окровавленным лезвием секиры. Никто не мог встать у него на пути. Цепи все еще болтались у него на запястьях, но он яростно прорубал кровавый путь в воющем скопище чудищ. Феликс тоже не отставал, разбрасывая нападающих направо и налево и прикончив пятерых тварей, сумевших уклониться от секиры гнома.

Где-то наверху Феликс увидел Крюгера. Чародей снова воздел свой жезл. Зеленые блики играли на его лице, озаряя все вокруг адским сиянием. Крюгер пропел заклинание, и внезапно голубовато-зеленая молния вырвалась из жезла. Она устремилась вниз, в Феликса…

Но мутанту, стоявшему прямо перед Ягером, не повезло. Его мех загорелся, а глаза вылезли из орбит. Он весь затрясся, пораженный огромной силой заклинания чародея, и рухнул на землю обгорелый, почерневший, разорванный пополам. Феликс метнулся в сторону, уклоняясь от второго разряда. Готрек неумолимо прорывался вперед, разбрасывая мутантов на пути к лестнице.

Молния хлестнула вновь — на этот раз по Готреку. Ему не так повезло, как Феликсу — зеленая стрела ударила гнома в голову. Ягеру показалось, что Победитель троллей обрел наконец долгожданную гибель. Но хохол гнома вздыбился еще выше обычного, руны на его секире вспыхнули пунцовым светом. Он выкрикнул, наверное, самое жуткое проклятие на родном языке — и случилась странная вещь. Зеленый блеск миновал тело гнома, переметнулся на цепи, все еще свисавшие с запястий, добежал до их конца и снопом искр ушел в землю, не причинив никакого вреда.

Феликс почти вслух расхохотался. Он и раньше слышал о подобных вещах на отделении натурфилософии. Это называлось «заземлением»: то же, что притягивает молнию к железному шесту, отвело зеленую стрелу по металлическим цепям в землю и спасло Готрека. Феликс размышлял над этим несколько секунд, а потом вытащил потайной нож из рукава и метнул его в Крюгера.

Это был хороший бросок. Метко и верно нацеленный нож беспрепятственно вошел прямо в грудь чародею. Он торчал там, раскачиваясь, пока Крюгер не прервал пение и не опустил глаза, чтобы понять, что же случилось. Потом волшебник выронил жезл и схватился за рану. Зеленая кровь вырывалась, из нее, струясь меж пальцами чародея. Он с ненавистью поглядел вниз на Феликса и, шатаясь, отступил в коридор.

Феликс повернулся обратно к схватке, но все было уже кончено. Мелкие мутанты не устояли против секиры. Победоносный Готрек весь был покрыт кровью и слизью. Руны на секире медленно гасли. Медвежий жир блестел на спутанных волосах.

Феликс взлетел вверх по лестнице и помчался по коридорам. Дорожка зеленой крови вела к выходу, мимо сотен открытых пустых клеток. Феликс понял, что именно оттуда выпустили мутантов, созданных опытами Крюгера.

— Давай освободим детей и уйдем отсюда, — сказал Феликс.

— Я хочу вырезать чашу из черепа этого чародея! — плюнул Готрек.

Феликс вздрогнул:

— Ты это серьезно?

— Да нет, для красного словца, человечий отпрыск…

Но, взглянув в лицо Готрека, Феликс ему не совсем поверил.

Они пробирались вниз по коридору к своей цели. Мысль о спасении детей согревала Феликса: наконец-то они с Готреком смогут сделать что-то хорошее и вернуть малышей их родителям. Впервые они вели себя как истинные герои. Феликс уже видел залитые слезами лица счастливых матерей и отцов, когда они увидят своих отпрысков.

Звон цепей Готрека начал действовать Феликсу на нервы. Они повернули в очередной проход и подошли к двери, которую Готрек одним ударом секиры снес с петель. Они вошли в комнату, которая когда-то была мастерской Крюгера.

Огромная серебристая луна светила сквозь единственное окно.

На стол навалилось изуродованное Хаосом тело чародея, зеленая кровь залила страницы огромного фолианта в кожаном переплете, но руки все еще слабо шевелились, словно он еще пытался сотворить защитное заклинание.

Феликс схватил мага за волосы и задрал ему голову. Он поглядел прямо в угасающие глаза Крюгера, чувствуя дикое торжество.

— Где заложники?

— Какие заложники?

— Дети поселян! — рявкнул Феликс.

— Ты имеешь в виду опытный материал?

Ужас холодом пробежал по жилам Ягера — он все понял. Его губы едва разжались, чтобы задать последний вопрос:

— Так это с ними ты ставил опыты?

Крюгер криво улыбнулся.

— Да, их проще изменить, чем взрослых. И они быстрее вырастают до нужных размеров. Они должны были стать моей армией… но вы всех перебили.

— Мы всех… перебили… — Феликс не мог пошевельнуться. Его видения радостных жителей деревни растаяли. Он поглядел на кровь, покрывавшую его руки и одежду.

Внезапно слепая ярость, горячая, как пламя ада, охватила Феликса. Этот маньяк превратил детей в мутантов, а он, Феликс Ягер, приложил руку к их убийству. Значит, он столь же виновен, как и Крюгер. Поразмыслив, он поволок чародея к окну. Оно выходило на спящую деревню с высоты отвесной скалы в сотню саженей.