Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— А ты меня не убьёшь?

— Зачем? Если ты меня не тронешь, то и я тоже.

Чернокожий воин продрался сквозь ветви поваленного дерева и обнаружил, что незнакомца придавил к земле массивный сук, выбраться из-под которого тот не мог, несмотря на великолепную мускулатуру.

Для Орандо же не составляло особого труда приподнять сук на несколько дюймов, достаточных для того, чтобы человек мог выбраться, и мгновение спустя Орандо и белый стояли лицом к лицу подле поваленного дерева, между тем как в листве над их головами верещала и кривлялась маленькая обезьянка.

Орандо вдруг засомневался в правильности своего опрометчивого поступка. Он не мог вразумительно объяснить причины такого гуманного отношения к незнакомцу, однако что-то подсказывало ему, что он поступил разумно. И все же на всякий случай он держал копьё наготове, не спуская с белого великана настороженных глаз.

Из-под корней поверженного дерева человек извлек своё оружие — лук и копьё, повесил на плечо колчан со стрелами, на другое — свитую в кольцо верёвку. У бедра висели ножны с кинжалом.

Оказавшись вновь во всеоружии, он обернулся к Орандо.

— Что ж, пойдём поохотимся, — предложил чернокожий.

— Куда?

— Есть тут одно место, где по утрам пасутся кабаны, — сообщил Орандо.

Разговаривая, Орандо оценивающе разглядывал незнакомца. Он отметил правильные черты лица, прекрасное телосложение, мышцы, буграми перекатывающиеся под гладкой кожей, приобретшей под лучами солнца бронзовый оттенок. Весь облик человека говорил об огромной силе, ловкости и быстроте реакции.

Густая тёмная шевелюра обрамляла лицо, отличавшееся грубоватой мужской красотой. Ясные серые глаза бесстрашно взирали на мир. Через левый висок тянулась глубокая царапина — след яростной бури. Оттуда сочилась кровь, застывая на щеке. Незнакомец напряжённо хмурил брови, в его глазах застыло выражение недоумения.

Орандо показалось, что белый гигант мучительно пытается вспомнить что-то, но что именно, он не говорил.

Чернокожий воин двинулся по тропе, ведущей в Киббу. Новый знакомый последовал за ним, ступая так бесшумно, что Орандо то и дело оглядывался, проверяя, не исчез ли он. Над ними неотступно следовала верещавшая обезьянка, перепрыгивавшая с ветки на ветку.

Вскоре Орандо услыхал позади себя голос другой обезьяны, более низкий, нежели тот, что доносился с высоты. Обернувшись на новый звук, он с удивлением обнаружил, что его издает шедший следом человек. Орандо от души рассмеялся. Он впервые видел человека, который столь искусно имитировал обезьянью трескотню. Воистину, это был совершенный имитатор.

Но уже в следующую секунду смех Орандо оборвался, когда он увидел, что обезьянка с дерева ловко прыгнула на плечо белого человека, и услыхал, как эти двое явно о чем-то разговаривают между собой.

Что же это за человек, который не ведает страха, владеет языком обезьян и не знает, ни кто он, ни откуда пришёл? Вслед за этим вопросом, на который Орандо не находил ответа, у него возник другой, столь же неразрешимый, от которого чернокожий воин пришёл в полное смятение.

А что если незнакомец и не человек вовсе?

В мире, где родился и жил Орандо, обретала масса существ, среди которых отнюдь не самое последнее место занимали те, видеть которых человеку не было дано, но которые оказывали огромнейшее влияние на судьбы людей из плоти и крови. Здесь обитало несчетное множество демонов и духов умерших, причём последние, как правило, служили орудием в руках демонов, чьи злые намерения они осуществляли.

Демоны эти, а иной раз и духи умерших порой вселялись в тела живых существ, управляя их мыслями, поведением и речами. За примером далеко ходить не надо — прямо в реке, протекающей за деревней Тамбай, обитает демон, которому деревенские жители вот уже много лет приносят дань в виде пиши. Он принял облик крокодила, но ему не удалось никого обмануть, особенно старого колдуна, который моментально распознал демона. Впоследствии, правда, вождь не раз грозил колдуну смертью за то, что его магические чары не смогли избавить деревню от демона, а амулеты не спасали жителей от челюстей прожорливого чудовища. Поэтому-то Орандо и заподозрил неладное по отношению к существу, бесшумно следовавшему за ним по пятам.

Сын вождя не на шутку встревожился. С другой стороны, разве не обошелся он с незнакомцем по-дружески и не заслужил тем самым его расположения? Какое счастье, что он не поддался первому порыву и не пустил стрелу! Это могло бы привести к непоправимым последствиям, и не для белого, а для самого Орандо.

Теперь стало понятно, почему незнакомец не боится смерти: он — демон, а потому не может умереть.

Постепенно все прояснилось для чернокожего воина, одного он не знал — радоваться ему или огорчаться. Конечно, очень лестно быть товарищем демона, однако это имеет и свои отрицательные стороны.

Никогда нельзя знать, что придёт демону в голову, ясно лишь, что ничего хорошего ждать не приходится!

Но не успел Орандо дать волю своей фантазии, как внезапно за поворотом тропы его взору открылось страшное зрелище. Перед ним лежало истерзанное тело мёртвого воина. В обращенном к нему лице охотник тут же узнал черты своего друга и соплеменника Ниамвеги.

Но как он встретил свою смерть?

Подошёл незнакомец с обезьянкой на плече, наклонился, внимательно оглядел труп Ниамвеги, затем перевернул его лицом вниз. Спина мертвеца, истерзанная когтями, представляла собой сплошную жуткую рану.

— Люди-леопарды, — бесстрастно констатировал белый, словно речь шла о самой заурядной вещи.

Орандо, напротив, пребывал в сильнейшем смятении. Как только он увидел тело друга, ему тоже пришла в голову мысль о людях-леопардах, но он в испуге старался отогнать её прочь, настолько жутким было такое предположение.

В сознании чернокожего глубоко укоренился ужас перед этой сектой, чьи чудовищные людоедские обряды казались вдвойне ужасными, поскольку о них можно было только догадываться ибо всех случайных свидетелей таких обрядов люди-леопарды безжалостно убивали.