'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

тому назад вы расстались. Кстати, мне очень жаль, что у вас не сложились отношения.

– Но я не единственный, у кого возникла такая проблема, – отвечает Петер.

– Нет, – подтверждает Кики. – Конечно, нет. Где-нибудь в сети наверняка есть еще «бесполезная» группа самопомощи для таких людей, как ты.

Петер тяжело вздыхает. Его глаза все еще горят. Кожа зудит.

– Когда этот спрей прекратит действовать?

– Через десять-пятнадцать минут ты опять сможешь видеть. Зуд сохранится, вероятно, в течение часа, но может ощущаться до двух дней.

– До двух дней?

– О’кей, послушай, – говорит Кики. – Я прошу прощения, что я его распылила на тебя. Если тебе нужна помощь в этом деле, ты можешь связаться со Стариком. Скажи просто, что ты от Кики.

Она пишет его координаты на листке бумаги и сует его в карман пиджака Петера. Кики задумывается.

– Старик знает много, – говорит она, – но он тоже немного…

Кики не договаривает фразу до конца. Она надевает на голову платок, потом очки, отковыривает с камеры жевательную резинку с ДНК и снова кладет ее в рот. Петер замечает, что машина останавливается. Дверь открывается и закрывается. Машина отъезжает. Петер снова остается в одиночестве.

– Немного что? – спрашивает он громко.

– Я ничего не говорил, – отвечает автомобиль.

Дуэль

Дэниз гладит себя по животу.

– Она только что пнула меня ногой, – говорит она, улыбаясь.

Дэниз сидит на диване и ведет видеодиалог с чертовски привлекательным молодым парнем.

– Твой животик очень сексуален, Дэни, – говорит парень.

– Кто это? – недовольно спрашивает Мартин, который неожиданно возникает рядом с ней. – Кто такой этот кривляка?

Дэниз пугается. Она не слышала, как вошел муж.

– Расслабься, Мартин. Это всего лишь Кен.

– Привет, Мартин, – говорит Кен.

– Кто, черт подери, этот Кен?

– Кен – мой виртуальный друг, – объясняет Дэ-низ. – Это модификация моего персонального цифрового помощника.

Мартин молчит.

– Я была выбрана БЕТА-тестировщицей, – объясняет Дэниз. – Я тебе рассказывала об этом. Разве ты не помнишь?

Только теперь Мартину бросился в глаза логотип «What-I-Need» на футболке парня. Он не настоящий. Он просто имитация.

– Это неразумно – ревновать к имитации компьютера, – говорит Дэниз умиротворяющим тоном.

– Я не ревную, – говорит Мартин. – И уж точно не тебе.

– Не тебя, – поправляет его Кен.

– Что?

– Винительный падеж, – объясняет Кен. – Впрочем, я очень рад с тобой познакомиться.

– Заткнись! – кричит Мартин.

Махнув рукой в воздухе, он переключает канал.

– Эй! – кричит Дэниз. – Я еще не закончила беседу!

– Иди играть в какое-нибудь другое место, – говорит Мартин. – Все взрослые в этом доме должны смотреть сейчас что-то более важное.

На экране появляется логотип самой крупной в мире стриминговой службы «Todo – Все для всех!».

«Последующая дуэль кандидатов в президенты, – говорит голос за кадром, – будет представлена вам убийцами жира. Убийцы жира – это Нанороботы, разрушающие жировые клетки. Еще никогда похудение не было столь простым.

Стена поворачивается и представляет на сей раз очень строго одетую Джульетту Монашку. От этого, конечно, страдают рейтинги популярности, но быть одетой – это обязанность, которой требует формат. Ведущая приветствует обоих кандидатов. Слева и справа от нее поднимается пар и из пола выезжают две платформы с трибунами. За правой трибуной стоит Конрад Повар, а за левой – Джон Наш.

В студии, за кулисами сидит Айша и нервно наблюдает, как аплодирует публика. У Джона, видимо, разумные избиратели, но фанаты Конрада Повара однозначно более фанатичны. И по меньшей мере при аплодировании фанатизм побеждает разум.

– Через тридцать два дня умрет наш уважаемый президент, – начинает Джульетта Монашка.

– Неправда, это ложь, – говорит Повар. – Я вовсе не уважаю эту особу!

– Вы оба претендуете на преемственность, – продолжает Джульетта равнодушно. – Сегодня вы отчитываетесь. Сначала речь пойдет о глобальных темах – безопасность и внешняя политика. Господин Повар, согласно последним опросам, вы лидируете. Вы можете начинать.

– Я совершенно не намерен ходить вокруг да около, – говорит Конрад Повар. – Проблемой являются все экономические беженцы и террористы. Они должны оставаться у черта на куличках, иначе я превращу их в фарш!

– Господин Повар, ведь всегда есть голоса, которые обвиняют вас и вашу кампанию в расизме и…

– Неправда. Позвольте мне сразу внести ясность. Никто в мире не является меньшим приверженцем расизма, чем я. Никто. Но следует еще сказать, что все представители южных стран ленивы, негры – все уголовники, а арабы – все террористы. Это ведь факты. Но считается – и это я хочу еще раз повторить – что в истории человечества еще не было человека, который был бы меньшим расистом, чем я!

– А как же Мартин Лютер Кинг? – спрашивает Джон.

– Я тебя умоляю! Когда этот Мартин Лютер Кинг сделал что-нибудь хотя бы для одного белого? Он был не что иное, как черный расист, который дискриминировал белых, где бы он ни появлялся.

– Э… – говорит пораженная Джульетта Монашка.

– Смотрите, – продолжает Конрад Повар, – это ведь не только массы людей, которые нас подавляют. Это еще и люди из масс! Люди из масс, которые приходят сюда, к нам, людям качества, и воруют у нас жалкие остатки рабочих мест, которые нам оставили такие, как он… – Повар презрительно указывает на Джона. – Но этого мало. Они также похищают наши автомобили, насилуют наших женщин, короче говоря, они не испытывают никакого уважения к нашей собственности!

– Значит, для вас женщина приравнивается к машине? – спрашивает Джульетта Монашка. – То есть это то, чем можно владеть?

– Оставьте в стороне вашу эмансипацию, – говорит Конрад Повар. – На это я могу сказать только одно: «Сыта корова, коли макухи не ест!»

– Что это значит? – спрашивает Джульетта.

Конрад Повар игнорирует ее вопрос и продолжает:

– В конце концов, на карту ставится наша безопасность. В принципе речь идет всего лишь об одном слове: право и порядок.

– Но это два слова, – поправляет его Джульетта Монашка.

– Если уж быть абсолютно точным, то три, – говорит Джон, – если еще посчитать и союз «и».

По радиосвязи к Джону обращается менеджер его предвыборной кампании:

– Пожалуйста, не пытайся шутить, Джон, – говорит Айша. – Пожалуйста-пожалуйста.

– Право и порядок, – повторяет Повар еще громче. – Мы должны упрочить наши границы. Право и порядок…

– Я не знаю, может быть, вы заключили пари, – говорит Джон, – насколько часто вы сможете употребить эти три слова, или, как вы говорите, одно слово, в этом выступлении, но…

– Право и порядок, – говорит Повар. – И границы закрыты. И не только для террористов из Страны Количества 7. Но для них в особой степени.

– Вы сами поддерживали экспорт оружия в Страну Количества 7! – говорит Джон.

– Неправда, – просто отвечает Конрад Повар. – Это обман.

– Но я собственными ушами слышал это, – уверяет Джон. – Ровно тридцать два дня тому