Месть Демона - Владимир Лосев

Не все можно понять, иногда остается только принять какое-то знание и ждать, когда оно станет твоим. Рассказывай дальше…

— А больше нечего рассказывать… — я допил последний глоток чая. — Я живой, раны заросли без следа, сам бой не помню. Посидел немного в ванне с теплой водой и решил, что мне следует быстрее уходить из дома…

— Тебе не стоило возвращаться в свою квартиру…

— Наверно, вы правы, но тот, кто управлял моим телом, решил, что мне нужно где-то отсидеться, пока раны зарастут, а ближе всего был мой дом. — Логично… — Николай Васильевич покачал головой. — Прости, но все равно не могу представить, как можно двигаться с простреленным сердцем. Мышцам же нужен кислород и питание, а если насос не работает, это я про сердце, то ничего не поступает. Происходит отравление клеток, мозг гибнет первым, а без него тело не может работать…

— Ничем не могу помочь, — развел я руками. — Сам ничего не понял и не поверил тому, что увидел…

— Пулю в сердце, как мне показалось, ты получил уже в самом конце, когда остался только один нападающий. Ты повернулся к нему, он выстрелил. С первыми двумя тебе было легче, ты бросал металлические шарики издалека. Когда убил последнего, то сразу куда- то исчез, теперь мне понятно, ты побежал к себе домой. А это примерно два квартала…

— Квартал, — поправил я. — Существуют более короткие пути, а мое второе «я» пользуется моей памятью.

— Пользуется памятью… — повторил за мной тренер. — Ты мне в прошлый раз это уже говорил, я тогда не придал этому значения, а это интересно…

— И что в этом интересного? — Попробуй представить себе ситуацию, что ты оказался где-нибудь в Латинской

Америке, возможно в Перу, или Мексике, это не важно. Главное то, что тебе все незнакомо.

Деревья и кустарники, животные и птицы язык и обычаи. Как ты будешь себя чувствовать?

— Наверно испуганным и растерянным…

Откроешь глазаи вдруг сквозь наслоение людей и вещейПроявится что-то напоминающее кошмарный сонС искаженными страхом лицамиИ падающими домами.А может быть это не сон?

Вот-вот, — хихикнул Николай Васильевич. — Откуда у тебя берутся такие ассоциации? Нет, не зря тебя считали все эти годы странным юношей. Возможно, именно поэтому в тебя и вселилось это нечто. Итак, ты в Латинской Америке, что будешь делать?

— Забьюсь в какой-нибудь темный угол и, наблюдая оттуда, постараюсь разобраться в том, что происходит вокруг. Лучше вести себя мирно и тихо, иначе последствия непредсказуемы. На меня могут ополчиться все местные жители, а следом и власти. Впрочем, это как раз может оказаться единственным путем, ведущим в наше посольство…

А если нет ни посольства, ни консульства? Страны бывают разные, возможно с той, в которой ты оказался, у нас конфликт. Так что страна может оказаться и враждебной. Как ты считаешь, сколько времени тебе понадобится на то, чтобы осмотреться?

Не знаю, но через день мне понадобится пища и вода, поэтому придется действовать. Лучше всего найти мирного и тихого крестьянина, попроситься к нему на работу хотя бы за кусок хлеба…

— Не хлеба — маисовой лепешки, там выращивают маис, пшеница не растет, — поправил меня тренер. — Ты очень логичен.

Вероятно, так и нужно себя вести в незнакомой местности, особенно, когда не знаешь языка и не представляешь культуры, с которой столкнулся.

Мне показалось, что я услышал в его словах насмешку.

— А что вам кажется неправильным в моих рассуждениях?

— Не обращай внимания, я просто подставляю разные значения в свои уравнения, — задумчиво проговорил Николай Васильевич. — Мирный и тихий крестьянин — неплохая идея. Вероятно, это правильный алгоритм поведения…

— И что это мне даст? Я не вижу смысла в этих вопросах. Зачем мне думать над тем, что не случится никогда? Как можно попасть в чужую страну, не имея денег, не миновав многочисленных пограничных кордонов, без документов, и не зная языка? Это абсурд. Да и желания у меня нет отправляться в незнакомую страну…

— Смысла ты в моих вопросах не увидишь, пока я его сам тебе не объясню, но поверь, он есть. Почему ты попадешь в чужую страну без собственного желания? — Николай Васильевич потер лоб. — Вероятно, существует ответ и на этот вопрос…

Например, возможно, эта страна или планета является местом ссылки для тех, кто ведет себя неправильно. Очень даже может быть такое. Читал я о подобных историях…

— Ссылка на планету?

— Об этом потом, а пока представь себе следующую ситуацию: через какое-то время, когда ты освоишься и найдешь общий язык с крестьянином, на него нападут плохие люди. Что ты станешь делать?

— Защищать, как смогу, у меня просто нет другого выхода. Страна чужая, я никого кроме него не знаю. Убьют его, потеряю все.

Придется наминать заново…

А если эти плохие люди представители законной власти?

— Вопросы вы задаете какие-то странные,

Николай Васильевич…

— Это не вопросы, я так думаю. А ты отвечай, только учитывай, что не можешь сразу разобраться с устройством власти…

— Все равно стану защищать, потому что если крестьянина заберут и посадят в местную каталажку, я останусь без крова над головой и еды. А затем и меня самого загребут…

— Именно так, — покивал тренер. — Ты обязан его защищать, независимо от ситуации, прав он, или не прав, потому что иначе тебе грозит гибель. Или придется искать другого мирного крестьянина, а это не так просто…

— Почему не просто?

— Потому что придется идти по дороге, где будет много чужих и враждебных лиц, —

Николай Васильевич снова закрыл глаза. — Не мешай мне, я пытаюсь разобраться. Задачка не простая. И решение рядом, я это чувствую. — Даже не представляю направление ваших мыслей.

— Уже скоро, подожди немного. Решение должно как-то облечься в слова. Пока для меня самое интересное в том, что тебя не смогли убить. Выстрелили в сердце, а ты выжил. У тебя, у самого есть какое-то объяснение?

— Объяснение есть, — я вздохнул. — Тот, кто живет во мне, лучше меня умеет управлять моим телом и возможно, имеет доступ к подсознанию. Я читал о случае, когда человек с раной в сердце пробежал десяток километров и не умер после этого.

— Я тоже кое-что читал… — покивал

Николай Васильевич. — Ганы в сердце бывают разные, иногда, когда его зацепило только краешком, оно продолжает биться. Но в твоем случае, как я понял, оно было разорвано пулей буквально пополам.

— Ничего не могу сказать, но ощущение осталось, что сердца у меня какое-то время не было…

— Во время второй мировой войны над множеством людей разных национальностей ставился эксперимент по выживанию, проговорил задумчиво тренер. — Были ранения головы и сердца, люди выживали, а объяснить такие случаи врачи не могли.