Дрессировщик драконов - Илья Одинец

Крон сжал руками голову. Темнота накрыла сартрский лагерь плотным покрывалом, приглашая к действию. Долг есть долг. Ирлес прокрался в палатку Эл'льяонта и остался ждать его возвращения.

Восторг от обретенной свободы рано или поздно исчезнет, и новая жизнь уже не будет радовать так, как в первое время, Янек знал это, но пока чувствовал себя счастливым. Пожалуй, впервые в жизни по-настоящему счастливым, не как человек, но почти как истинно свободный. Ему не нужно было беспокоиться о пище и воде, о деньгах, о новой работе, ни о чем, что ежеминутно занимает мысли всех хомо обыкновениус. Эргхарг поставлял мясо ежедневно и мог разжечь огонь единственным выдохом. В их распоряжении была целая земля: поля, леса, степи, реки, весь Аспергер.

— Если не мы властелины мира, то кто? — смеялся молодой человек.

Удалившись от дрессировщика, Янек почувствовал, как исчезают последние тревоги. Его сознание прояснилось, на первый план вышли совершенно иные потребности и желания, пока неясные, но сильные. Настоящие. Потребующие обязательного воплощения.

Большую часть времени Янек проводил в небе. Истинно свободный летал над лесами и полями, над городками и деревеньками, рано утром, на закате и поздней ночью, показывая своему луноликому мир таким, каким тот его никогда не видел. Эргхарг то поднимался к солнцу, то нырял в облака, то проносился так низко над землей, что едва не касался лапами верхушек деревьев. Молодой человек радовался свободе, красоте мира и единению с существом, которого любил всем сердцем. Часть этой радости передавалась дракону, и тот выдумывал все новые и новые трюки, лишь бы удивить своего седока и сделать его улыбку еще шире.

Ветер слизывал со лба Янека успевшие порядочно отрасти волосы, врывался в уши, заглушая звуки окружающего мира, остужая разгоряченный полетом лоб; солнце рисовало на земле темные очертания облаков, освещая зелень травы и лесов, делая краски природы более яркими и сочными. С высоты драконьего полета мир казался добрым и уютным, там внизу не было ни боли, ни печали, ни тревоги, и каждое деревце, каждая травинка принадлежала всем и никому одновременно.

"Теперь я понимаю, что такое быть по-настоящему свободным", — поделился луноликий с драконом.

"Не понимаешь. Не в полной мере, — откликнулся Эргхарг. — Но пока это тебе и не требуется. Наслаждайся тем, что имеешь".

И Янек наслаждался, но помнил эти слова. Частичка драконьей мудрости передалась и ему, он стал внимательнее, научился замечать то, что не замечал раньше, много думал и делал выводы.

"Мне грустно за хомо обыкновениус, — признался он однажды Эргхаргу. — Я не так уж далеко ушел от них, но уже вижу огромную пропасть, отделяющую их от истинно свободных".

"Если сравнить вас с эльфами, эта пропасть будет еще больше".

"Эльфы умнее драконов?"

"Не умнее, но они ближе к людям, чем мы, а потому разница более отчетлива. Я видел много эльфов и одно время жил в их стране, и могу судить. Даже Эл'льяонт, которому всего сто четыре года, много мудрее большинства знакомых мне хомо обыкновениус".

"Ты жил в Ил’лэрии? Расскажи. И вообще расскажи о себе, я слишком мало знаю. Как ты познакомился с Дагаром? Почему тебя прогнали из Аркан? "

"Слишком много вопросов. Ты все узнаешь со временем, а пока держись крепче! Я покажу тебе мир".

Дни, ранее тянувшиеся, словно пустынная дорога посреди степи, теперь летели, будто охотящийся дракон. Раньше Янек плохо знал географию, а теперь постепенно получал представление о расположении крупных городов Миловии. Иногда они ночевали в ближайшем лесу, а днем луноликий гулял по городу. Дважды он продавал на рынке шкуры пойманных Эргхаргом тузуаров и получал столько денег, сколько не заработал бы за все лето. Он купил себе новые сапоги из более мягкой кожи, чтобы не доставлять неудобство дракону, вещевой мешок, сменные рубаху и брюки, охотничий нож с тяжелой костяной рукоятью и другие необходимые путешественнику вещи.

Бродя по городам, он чувствовал себя невидимкой, чужаком в мире, которому принадлежал так недавно. Базарная толкотня вызывала раздражение, лишенные смысла разговоры и сплетни заставляли морщиться, а глупость и примитивность интересов хомо обыкновениус удивляли.

"Неужели я и сам был таким же? " — спросил Янек Эргхарга после очередного посещения городского рынка.

"Ты и сейчас такой же. Почти. Ты слишком близок к ним, гораздо ближе, чем ко мне".

"Но я изменюсь?"

"Несомненно".

"Надеюсь. Мне больше не нравится быть человеком".

Дракон и его луноликий летели на восток.

"За страной эльфов, в землях, которые не принадлежат ни одной стране, есть заброшенный замок, — рассказал однажды Эргхарг. — Много лет назад в нем жили разбойники, шайка того самого колдуна, который потом стал первым дрессировщиком. Среди драконов ходят легенды о том месте — будто в одном из подвалов прямо из каменного пола бьет ключ с волшебной водой".

"И что он делает?"

"По этому поводу мнения разделились. Одни считают, что вода из ключа заживляет любые раны, другие, что делает бессмертным, а третьи, что исполняет самое заветное желание".

"Мое самое заветное желание исполнилось".

"А мое пока нет".

"И что желают истинно свободные?"

Вместо ответа Эргхарг послал своему луноликому образ слепящего огненного шара. Янек не понял значение видения, но переспрашивать не стал. Если дракон захочет, расскажет позже.

"Надеюсь, тот ключ действительно исполняет желания", — мысленно произнес молодой человек.

"Спасибо. Мне очень не хватало поддержки".

"Дагар тебя не понимал? "

"Не мог, даже если бы хотел".

От этих слов сердце Янека сжалось. От печали за то, что у его друга так давно не было близкого существа, и радости за то, что теперь такое существо у Эргхарга появилось. Он понимает дракона лучше, чем мастер, чем любой хомо обыкновениус.

"Я полечу с тобой куда угодно, — подумал Янек, — только пообещай одну вещь. Я хочу увидеть Арканы".

"Увидишь. Но не сейчас. Не раньше, чем закончится срок моего изгнания".

Янек крепче сжал усы истинно свободного.

"Что это там, внизу?"

Дракон некоторое время молчал, а потом снизился.

"Мы над Ви-Элле. Кажется, хомо обыкновениус называют этот район Синими холмами".

Янек улыбнулся, но тут же прогнал неуместную радость. Ви-эллийские холмы действительно казались синими из-за растущих на них колючек синего чертополоха. Через заросли вела узкая дорога, где едва могли разъехаться две крестьянские телеги, но на севере от дороги отходило ответвление. Совсем недавно здесь продолжили еще один путь, который вел к черным пятнам. Вырубили много растений, свалив их в огромную синюю кучу рядом с целой горой земли.