Чётки - Голиб Саидов

Как бы нам… это… не опоздать на дачу… Шестой час, однако…

– Да ну их! Нам и здесь хорошо! – услышал я вдруг то, чего больше всего боялся, но старался спрятать эту мысль поглубже. – Посмотри, как тут красиво! Давай, останемся здесь, а завтра с утра, я тебе покажу такую колонию «белых», что ты не поверишь своим глазам.

В ответ я кисло улыбнулся и окончательно сник. Ясно было лишь одно: надо скорей двигаться назад, чтобы успеть на обратную электричку. Я кинул свой прощальный взгляд на дачу, до которой оставалось всего-ничего, тяжко вздохнул и скрылся в чаще леса.

Бусинка девяносто вторая – «Моцарт в ремонте»

В гостях у минского друга: как жену чужу-у-ю, обнимал берёзку». Минск, 1982 г. Фото из архива автора.

– Андрюш, существует ли, на твой взгляд, различие в менталитете… «восточный»… «западный»? И – если «да» – то в чём оно выражается

– Первое, что делаем МЫ (даже, если всё хорошо работает…) – вскрываем! Нам всё необходимо вскрыть, посмотреть: а что там, внутри… Это ж, так интересно! Это у нас, вероятно, в крови… с детства… Я тебе приведу пару примеров. Поехали мы приятелем в командировку, в Казахстан. А следует отметить, что именно в этот период, мы стали налаживать тесные связи с японцами. И вице-президент одной из известнейших компаний, как раз, прилетел в к нам для того, чтобы провести переговоры с моим шефом. А мы, значит, с коллегой в Казахстане, на конференции. Народу – полно. Смотрю – висит афиша по нашей теме. Я предлагаю: «Давай, зайдём: там должно быть куча наших людей?» Заходим, и действительно, встречаем массу своих знакомых, друзей. И, среди прочих, как раз, представители этой японской фирмы. Причём, я узнал одного из них, а с ним – целая бригада. Он бежит мне навстречу, а на нем нет лица. Белый, совершенно. «Понимаете, сообщает японец, у нас катастрофа!». «А в чем дело?» справляюсь я.

«Видите ли, второй вице-президент, через двадцать минут должен выступать с докладом, а у нас проектор не работает». Я поворачиваюсь к своему приятелю и говорю: «Сейчас я попрошу их, показать мне проектор, и, если это окажется „Пеленг-500“, который я, как старшина, после 20 лет службы, разбирающий автомат Калашникова с закрытыми глазами, знаю как облупленного, то…» Короче, выносят. Я смотрю – «Пеленг-500». Поворачиваюсь к товарищу: «Игорь, сейчас будет цирковое представление!» После чего, обращаюсь к японцу: «Вы знаете, я принципе, могу вам помочь». «Не может этого быть, господин профессор?!» – изумляется он. «Может. – спокойно отвечаю я, расстёгивая свой пиджачок – только мне нужен перочинный ножичек и небольшая монетка». Толпа японцев побежала исполнять.

А я уже заранее знал, что там произошло. Короче, вскрыл, убрал это… вставил монетку… в общем, там был один дефект, за что он и был позже снят с производства… но, это неважно… И в конце, обращаюсь к ним: «Я вам всё сделал, только переключать слайды вам придётся вручную, ясно?» Обмывая меня слезами с ног до головы, они схватили это дело и побежали к докладчику. На следующий день, во время приёма, завидев меня, вся японская делегация как по команде, выстроившись в аккуратную шеренгу, почтительно кланяется чуть ли не до пола. Все остальные участники вокруг, просто, в шоке! Но это ещё не всё.

По приезду домой, я был приглашён на совещание к шефу. Сидим втроём: шеф, ничего не подозревающий вице-президент японской компании, и я. Обсуждаем что-то. Вдруг, у японца звонит мобильный телефон. Он извиняется, внимательно слушает минуты две, а затем, обратившись к моему шефу, торжественно произносит: «Господин генеральный директор! От имени нашей компании и от себя лично, хочу попросить Вас – передать исключительную благодарность господину профессору (называет моё имя), который спас нашу делегацию, починив прибор!» Мой шеф, который знал, что я и прибор – вещи несовместимые, чуть не рухнул на пол.

Другой случай. Мои американские друзья. Не работает стиральная машина. А дело в том, что это – выходной день: ни кого не вызвать… Я обращаюсь к супруге моего товарища: «Дай, Мэри, я взгляну…» Она включила, слышу: гудит, но не работает. Ну, я тут же сообразил… говорю: «Отвёртка есть?» Открыл и вижу, что там, от мотора привод… к такому шкиву… а шкив сидит на валу, на такой шпонке. А шпонку срезало. Короче, нашли что-то, типа полу молотка, гвоздь… я эту шпону выбил. Естественно, её необходимо заменить на новую. Но, вставлять, конечно, лучше не стальную (иначе – хана!), а медную, чтобы её срезало… В общем, я её, каким-то огрызком топора вырубил, выровнял, вставил, запустил – заработало. Хозяева не верят своим глазам: сложная чудо-техника была починена русским «кулибиным» с помощью обыкновенного полу молотка и огрызка топора. Правда, без кувалды… Они на меня смотрели, как на благодетеля… Мэри: «Этого не может быть…»

Я смеюсь… А Андрей продолжает:

– Иногда, такие решения приходят в голову… неожиданные. Знаешь, как меня прозвала Наташа? «Моцарт в ремонте»! Скажем, поломалось что-то в доме. Наташа: «Ты можешь починить?» Я, сразу: «Нет!» Она: «Не может такого быть!» И начинает наседать на меня. Я отнекиваюсь, но уже вяло. Потом, соглашаюсь, смотрю… и в конце-концов получается. Наташа: «Ну вот, я же тебе говорила…» Поэтому, что тут можно сказать? В отличие от НИХ, мы ничего не боимся. Главное – вскрыть!

Бусинка девяносто третья – Заграница, заграница…

– У вас такие заграничные куртки в окно выкидывают?

– Нет. Это чистый хлопок. Это дорого.

– А у нас выкидывают…

Что является основным показателем образованности на Западе? Правильно: диплом Кембриджского, Оксфордского или ещё какого-либо знаменитого университета. А – в России?

Не мучайтесь зря: всё равно не угадаете. Ответ можно сформулировать одним словом – «кухня». Ага, – самая обыкновенная домашняя кухня.

Мне доводилось слышать, что план большевистского переворота, который чуть позже обзовут Великой Октябрьской Социалистической революцией, тоже разрабатывался на одной из тесных кухонь Петрограда. Во всяком случае, я бы нисколько этому не удивился. Эта часть российской квартиры, вероятно, отмеченная какой-то особой печатью Бога, несомненно, даст фору всем вместе взятым «итонам» и «сорбоннам». Потому как здесь мы получаем не просто другое, а жизненно-высшее образование. Потому что, это единственное место, куда всех загнали, начиная с 17-го года и откуда уже не выкурить и не выманить нас ни за какие коврижки.

На питерских кухнях я насмотрелся, наслушался и научился многому тому, чего невозможно купить ни за какие деньги. Все престижные университеты мира – ничто, по сравнению с маленькой российской кухонькой. Правда, не со всякой. Такую ещё нужно поискать. Мне посчастливилось. Наверное, это ещё произошло и потому, что мне повезло с наставниками.