Вечный поход - Сергей Вольнов

В руках у ожидавшего опять мобильный терминал. Палец набирает привычную комбинацию клавиш. Говорит откликнувшемуся собеседнику:

— Дым, отсчёт пошёл!

— Давай, Стас… Мы подстрахуем.

Злая усмешка неожиданно корёжит физиономию Стаса. Он отрицающе качает головой и делает непристойный жест, должно быть, в адрес далёкого и неизвестного собеседника «Дыма». Вразвалку подходит к машине и даёт последние указания человеку, занявшему его место за рулём, после чего захлопывает вместо него дверцу.

Машина резко срывается с места и, визжа на повороте резиной, устремляется по осевой полосе к «Мангусту». Десяток секунд, и она…

Затемнённое стекло чуть опущено. Из него высовывается рука, приветственно машет людям в подворотне. И вдруг…

ВЗРЫВ!!!

Чудовищная сила буквально разрывает «хонду» в клочья. Мгновенно. Горящие куски металла летят в разные стороны, что уж говорить о водителе… То, что от него осталось — кровавое месиво да обгоревшие ошмётки.

В прилегающих к месту трагедии домах вылетают оконные стекла. Звон осыпающегося стекла. Причитания грузной женщины с метлой. В чернеющих выбитых окнах шевелятся головы ошарашенных проснувшихся жильцов…

Мужчина в спортивном костюме с побледневшим лицом медленно пятится в подворотню, не спуская напряжённого взгляда с пустынной улицы.

Мужчина, провожавший нового водителя — подменивший себя им, — наконец-то убирает большой палец с миниатюрного сенсора, выполненного в виде буквы «а» в надписи «Год Лошади». После чего аккуратно вытирает пластиковую карточку об одежду и картинным жестом опускает её в рядом стоящую урну.

По тротуару Стас идёт не спеша… И вдруг резко ныряет в первый же переулок.

Будто совершённое им только что предательство — изо всех сил пинает его пониже спины…

Раз за разом я пересматриваю этот ключевой для судеб всех нас — и очень символичный! — эпизод. Меня переполняет грустное предчувствие: в расплату за то, что ВО ИМЯ ПОБЕДЫ предстоит совершить мне — пинком пониже спины я не отделаюсь.

Я получу удар в спину. В её верхнюю половину, справа.

Туда, где сердце.

Глава пятнадцатая

ОЧАРОВАТЕЛЬНЫЙ МОЙ ДЕМОН

— Ты не думал, милый, что… из-за меня может вспыхнуть война между нашими планетами? Подобная той… вашей древней войне, которая началась из-за женщины.

— Э-э, да у нас, похоже, добрая половина войн начиналась из-за женщин! Даже самая первая, бескровная… собственно, из-за Евы и приключилась. Из-за её яблочных опытов. Отец против Сына… Слово за слово. Калиткой Рая — хлоп! А ты, собственно… какую войну имела в виду?

— Троянскую, из-за Елены… — сказав это, Амрина надолго замолчала.

Глаза её мечтательно затуманились. Неужто она завидовала какой-то древнегреческой авантюристке от любви?!

— Я не знаю, что там из себя представляла та самая хвалёная Елена… но вот Амрина! Из-за тако-о-ой женщины… Я готов! Я не боюсь, если ИЗ-ЗА тебя… ЗА ТЕБЯ боюсь. Ну, а война… она ведь уже вспыхнула. Не думаю, что хотя бы один обманутый землянин после такого унижения развернётся и молча уйдёт с поля боя… Точнее, я уверен, что вам это с рук безнаказанно не сойдёт. Мы пуще всего на свете не терпим, когда нас превращают в марионеток, в слепые орудия… и гонят во чисто поле или на городские площади, чтобы обделывать свои делишки… нашими руками жар загребать. Игрокам не позавидуешь, стоит нам только узнать, что нами играют… кто бы ни играл. Теперь, даже если вы надумаете всё остановить и всех возвратить в точности туда, где брали…

Но я так и не досказал то, что пытался выразить словами, потому что…

…потому что её взгляд прояснился и она в упор уставилась на меня.

И я в буквальном смысле опьянел! Моментально. Будто шампанского бутылку прямо из горлышка выцедил, до дна.

«Наваждение? Блажь? Колдовство?»

Она была ближе, чем рядом. И я из последних сил старался — не моргнуть. Как в детстве, на спор. Я смотрел в её глаза и они, казалось, неотвратимо надвигались. Словно я медленно, медленно, медленно падал в озёра с прохладной серой водой…

Амрина не выдержала и улыбнулась — по серой глади пробежала рябь. Захлопавшие ресницы довершили капитуляцию. Падение остановилось. Я завис в опасной близости от рассматривающей меня бездны. Там, в бесконечности, внимательными кругами плавали зрачки. Ох, знать бы — спасательными или губительными?

«С ума сойти — ИНОПЛАНЕТЯНКА!

Мыслимое ли дело! Эх-х, конечно, грех так говорить, но… хорошо, что моя мама до этого не дожила. А то бы запричитала: «Не для того я кровиночку рожала, чтобы первая попавшая инородь сыночка охмурила… »

Эх, мама-мама… И всё равно, я знаю, ты бы меня поняла. Пусть даже не сразу… Ты бы, конечно, почувствовала, что это более чем всерьёз… Ведь однажды, много лет назад, ты уже видела своего сына счастливым… »

Должно быть, мои губы шевелились сами по себе:

— Амрина… когда мы выберемся из этого апокалипсиса… поближе к цивилизованным местам… я увезу тебя к себе… К чёрту эту революцию во времени! Тебе не место там, где гремит война…

Её улыбка погрустнела. Угасла. Губы шевельнулись с усилием.

— Мне очень жаль тебя, Алексей… Ничуть не меньше мне жаль себя, но… ничего не получится. Не получится увезти меня, милый.

— Ты… не хочешь? — мой голос дрогнул.

Она пытливо ощупала взглядом моё лицо и промолчала.

— Почему?

— …

— Ответь… Амри…

Её губы дрогнули, но тут же замерли. Она отвела взгляд, потом крепко прикусила губу и отвернулась. Я мягко и вместе с тем властно взял её за плечи. Развернул. Привлёк к себе и шепнул на ушко:

— Не хочешь меня огорчить своим ответом?

— Хуже… Я не хочу тебя… потерять.

Я замер. Осторожно отстранил её от себя, взглянул в глаза. Амрина смотрела с плохо скрываемым испугом.

— Твоё слово может меня… э-э, убить? — я всматривался сквозь окошки серых лужиц, которые только что были полноводными озёрами. — Оно обладает таким свойством?

— Убийственным эффектом обладает информация, которую я обязана тебе сообщить, но… больше всего на свете не хочу этого делать.

«Очаровательный мой, демон… — строка родилась сама собой. — Хасанбек всех бледноликих называл демонами… Так кто же ты, Амрина? Демон или ангел? Кто ты… моя Голгофа, которую не миновать? Мой экзамен?»

— Ты не можешь увезти меня к себе… увезти от всего этого… Аленький, ты можешь только… воевать вместе со мной. Точнее — за меня… или из-за меня. Здесь… Только здесь.

— Кто может помешать мне? Кто?!

— Притяжение Локоса… и немыслимо огромное расстояние до твоего дома, милый… Ты даже не можешь… без меня… оказаться в родных краях. И даже понимать друг дружку… мы можем только здесь.

— Намекаешь на то, что я дал согласие на участие в вашем проекте?.. Мне не позволит уехать с полигона слово, данное мной?

Она медленно покачала головой.

— Твоя клятва не при чём… Данное кому-либо слово держит в рамках, пока ты сам его ценишь. Нет… Ты просто физически не сможешь никуда уехать. Потому что ты… мы не в отдалённом уголке Земли… Мы просто-напросто НЕ НА ЗЕМЛЕ.

Три хлёстких слова!

«… не… на.. Земле…»

— А где же мы… я… по-твоему?

«…не… на… Земле… Что она имеет в виду?» — запаниковал Антил.

— Ты так далеко от Земли, что… не можешь даже представить. Но не говори, что по-моему… это сделали другие.

— Амрина! Я же спраши…

— На Эксе! Ты — на планете Экс… Это искусственный спутник Локоса… Понимаешь? ТЫ! НА! ЭКСЕ!!!

Странно… Кажется у неё начиналась истерика. Торопливая капля стекала по щеке — слезинка? — а тело сотрясала крупная дрожь. Амрина плакала?!

Странно — на этот раз не хотелось мне утешать её.

«ТЫ! НА!! ЭКСЕ!!!»

А в моих мыслях, нежданно-негаданно, появлялись слова… неудержимо рождались… Не просто слова.

«Неужели стихи?!»

Я, наверное, ещё на йоту повредился в рассудке. Я сползал с покатой крыши, судорожно цепляясь за малейшие выступы. А крыша, в свою очередь, сползала вместе со мной.

Стихи на устах Воина?! Да ещё в такой момент!

Да-а…

Так иногда бывало со мной. Я, можно сказать, следовал самурайской традиции, но — только в минуты самых сильных потрясений. Во время приступов любви. Или локальных сумасшествий, что по сути одно и то же. Из меня вьщохом, потом, взглядом, нервами — выходили мысленные строки, измучившие истинной телесной болью:

Очаровательный мой демон.Моя Голгофа. Мой экзамен.Неиссякаемая тема.И наказанье.Мой лейтмотив. Моя находка.Необъяснимая гордыня.То возбуждаешь, словно водка.То угнетаешь, как пустыня…

И, вместе с этими строками, до меня наконец-то дошёл смысл последних слов Амрины!