Дар - Максим Алексеев

   - Юнец, ты не дал мне насладится местью! Я убью тебя!

   - Тихо, тихо, великий, не тебя одного человеческая вера изуродовала - человек в парике, разделенном на три части и увенчанным чучелом гуся, потянул Бастет дальше по ряду, - Спасибо, что освободил мою тень, новенький. Жаль недолго нам еще быть вместе с ней...

   Наконец все уселись и шум затих.

   - Началось! - провозгласил клакон. И действительно Квавар и Эрис изменили своё место на небосклоне. Они набирая скорость двинулись на встречу друг-другу. Мир вошел в тень Ока Бастет. На небе выступили звезды. Были прекрасно видны крупные осколки, разлетавшиеся в стороны от места столкновения спутников. Струи газов вырывались из разломов коры. Эльфийка плакала, смотря как гибнут луны, которые она олицетворяла.

   Через несколько минут, когда мы вышли из тени Ока, на месте Квавар и Эрис болтался шар из раскаленной магмы в окружении обломков.

   - Выступление вестников смерти. - клакон взял на себя роль конферансье.

   Якоб при жизни был несколько зануден и, я бы даже сказал, шизофреничен. Когда клакон сказал, что ему предстоит вступить в качестве Вестника он обрадовался, но фантазии не проявил ни капли. Он просто шел с севера к Амфитеатру и вел за собой тьму, которая при прикосновении превращала все в прах. Завеса небытия медленно и неотвратимо следовала за ним.

   Жанна напротив не знала, какую роль ей предстоит исполнить. Она не играла. Она действовала по велению своей измученной души. Несколько месяцев проведенные в ледяном одиночестве на южном полюсе перевели ее горе в холодную злобу.

   Цайхонг летела на прозрачных стрекозиных крыльях подаренного ей тела дриады на север. Летела до изнеможения, пока в этом куске плоти, способном уничтожать спутники связи на орбите направленным пучком микроволн, не закончились силы, а потом она начала падать.

   ***

   Темнота, наступающая с севера оставила зрителей равнодушными. А вот ярко блиставшая звёздочка прочертившая горизонт привлекла гораздо больше внимания.

   След, оставшийся в голубом небе после ее полета, и не думал рассеиваться, напротив, он постепенно увеличивался. Вскоре стало ясно, что это не просто облако, а разрастающиеся прямо в воздухе гигантские кристаллы льда, играющие радугой на своих гранях в свете полуденного солнца. В месте падения возвышался прекраснейший цветок игравший. Иглы льда, составлявшие его, росли, ветвились и переплетались, как живые. Даже воздух превращали они в свою плоть.

   Трибуны разразились аплодисментами. Я зачаровано смотрел, как лед расползается по поверхности океана.

   На берег из воды стали вылезать причудливые твари, похожие на рисунки сумасшедшего. Покрытые явным избытком щупалец, когтей, глаз и зубов, они не были симметричными. Среди них были и гиганты, и мелочь не больше кошки. Ни одна из них не была похожа на другую ничем, кроме того омерзения, что они вызывали в моем сердце. Лавина отвратительной студенистой плоти покатилась по улицам города выволакивая жителей на улицы и раздирая их в клочья.

   - Конкурс с участием зрителей. Желающие на арену.

   - Урааа! Драка! Последняя битва! Рагнарек! - Один был вне себя от счастья. Отсутствие Фенрира и Ёрмунганда его не смущало.

   И он был не одинок в своем стремлении. На арену, к которой уже приближался вал монстров, по проходам спешили фигуры богов. Через минуту там, внизу, воцарился хаос. Мелькали с громом молнии Зевса и Тора. Звенела сталь. Трещали черепа под ударами дубин... Но боги были мертвы и слабы, в них никто не верил. То один, то другой падал под напором тварей. Я смотрел на бессмысленную битву. На приближающийся край тьмы и лед закрывший солнце... А потом подумал, какого черта?

   Я забрал у своего козлоного мохнатого соседа, игравшего на флейте, чашу с вином и залпом осушил ее. А затем перелетел на арену. Бундессшверт словно сам выпрыгнул из моих ножен. Я был тьмой и ветром. Твари взрывались от моих ударных волн. Молнии, слетавшие с моих пальцев наполняли воздух запахом озона и паленого мяса. Прах оставался за моей спиной. Я не заметил, когда остался один.

   Боги были мертвы или просто исчезли. Остатки растерзанных клаконов валялись на настиле арены. Монстров поглотила наступавшая на меня стена льда. За моей спиной находился океан вечной ночи. Я стоял между небытием тьмы и вечным спокойствием холода. Они соприкоснулись - отсутствие света и отсутствие тепла. И мое сердце остановилось...

   Я провел во тьме и небытие вечность. Или одно мгновение. Не знаю. Времени не существовало и в тоже все события лежали передо мной. От начала и до конца. Приход Клаконов со своими Матерями. Переход на другую ступень развития их предводительниц и безумие брошенного роя. Зарождение рудиментарного личного разума у отдельных особей и создание бледной тени прежнего общего сознания. И глубочайшая тоска, в которой остатки роя проводили тысячелетия до появления гуманоидов.

   Приход эльфов из порталов и прилет колонизационного корабля гномов. Нескончаемые войны между ними.

   Я видел, как в Мир вплыли души гоблинов вырвавшиеся и колеса реинкарнации своей вселенной. Как от смешанных браков появились люди, орки и хоббиты... Как клаконы только спустя столетия после контакта поняли, что существуют расы с индивидуальным сознанием. Я видел их жалость к уродливым, убогим формам жизни, незнающим единения душ. Жалость к существам умирающим навсегда, не оставлявшим свой отпечаток в сознании роя.

   Неуклюжие попытки сотворить Матерей, если не для себя, то хотя бы для людей привели к страшным последствиям. Те катаклизмы, что я вызвал были не так уж и страшны на фоне хаоса, устроенного первенцами. Ведь боги воплощали веру и потаенные желания людей.

   Крушение гномийской и эльфийской цивилизаций. Долгое, почти десяти тысячелетнее сытое рабство под пятой жрецов. Война за свободу, появление магов, бегство богов и сотворение моего родного мира. Новый взлет науки и магии, новые конфликты, чуть не уничтожившие все живое на планете. Последнюю попытку клаконов предотвратить очередную войну магов создав меня.

   Я видел и будущее. Бесконечную пустоту и вечность впереди.

   Я, Последняя Попытка, провалился. В пустоте кроме меня висел неуничтожимый Олег, издевательски он показывал мне, что у него остался еще один заряд сотворения мира. Там, на арене, я успел докачать сотый уровень... Камень, созданный ушедшими Матерями знал, что я не хочу его использовать. Моя Ингрид умерла в этом Мире! Мне не нужны были копии. Когда я был уже не грани безумия, в моем сознании возникла надпись: