Девочка-война - Даша Коэн

А вдруг он на них не ответит и что тогда?

И вот уже Демид через голову натягивает на меня свою футболку, пахнущую им и морской свежестью, а потом слегка приподнимает на руках и перекладывает меня на подушки, аккуратно прикрывая ноги одеялом.

А затем уходит.

- Демид, - вырывается из меня, когда он уже почти закрыл дверь в комнату.

- Да? – тут же обеспокоенно отвечает он.

- Пить хочется, - выдаю я и до боли прикусываю нижнюю губу.

- Сейчас принесу, - и уже через минуту он стоит передо мной и протягивает мне высокий стакан. Вот и все, сейчас он уйдет.

Ну так и правильно, дура ты набитая. Пусть топает. Пусть!!!

О, Боже, нет! Но он все-таки топает, а затем вообще выходит из спальни. А мне как будто ногу ампутировали, честное слово. Пусть он мне всю ночь воду таскает, только бы не уходил далеко!

Но вот я уже слышу, как он шелестит, очевидно, постельным бельем, раздевается и ложится на диван, а потом совсем меркнет приглушенный свет, погружая квартиру в почти абсолютную тишину и темноту. И только шум никогда не спящей Москвы становится свидетелем того, как я лежу в его постели и мечтаю, чтобы он пришел ко мне.

Десять минут, двадцать, тридцать…

И наконец-то я слышу это! Как он встает с дивана и идет в мою сторону, а потом замирает в проходе, не решаясь пройти дальше.

- Пожалуйста! – беззвучно проговариваю я одними губами, даже не понимая, чего хочу больше, чтобы он ушел или остался со мной.

Но он делает шаг, а потом еще один, пока не оказывается рядом с кроватью, а потом осторожно укладывается рядом со мной. И вот мы уже лежим лицом друг к другу и сердце мое так истошно стучит в груди, что мне становится больно от его дикой агонии. Оно рвется к нему, я знаю. Глупое, глупое сердце.

Еще ближе ко мне.

И вот уже горячая, тяжелая ладонь ложится ко мне на талию, заставляя всех бабочек внутри моего живота разом вспорхнуть и полететь в неведанные дали.

Еще ближе.

И его лоб касается моего лба, и мы начинаем дышать одним воздухом на двоих.

Еще ближе…

И наши губы соприкасаются и тело прошивает молния облегчения в замесе с нетерпением, предвкушением и отчаянием от того, что мы можем не сделать еще один шаг навстречу друг другу.

И мы его делаем.

И вот уже язык Демида скользнул в мой рот и чувственный, наполненный облегчением и любовью, стон срывается с моих губ. И этот стон срабатывает как катализатор. Он срывает с нас все предохранители. И нет больше девочки Агаты. Есть только та, которая пылает и горит в огне и мечтает только об одном, чтобы это никогда не кончалось.

Его руки повсюду, его рот и язык творят со мной что-то невообразимое, он уже не лежит рядом со мной, теперь он сверху и я вся в его власти. Вся!

И я не собираюсь поворачивать назад. Пусть это игра. Или очередной спор. Пусть! Но я хочу быть тут. С ним. В первый свой раз.

Моя футболка задрана слишком высоко, я перед ним как на ладони и сердце нараспашку. Мои руки путешествуют по его сильному и такому любимому мною телу, а наши движения слишком похожи на самый древний танец любви. И он тоже весь полыхает рядом со мной. Разве не об этом я мечтала? Чтобы он сходил с ума, когда смотрит на меня, целует меня, трогает меня…

Да! Об этом…

И я доверчиво прижимаюсь к нему и прошу его только об одном:

- Пожалуйста, будь нежнее. Я никогда прежде этого не делала.

Только вот он словно замирает от моих слов, а я до судорог сжимаюсь от страха. Но потом Демид так крепко прижимает меня к себе и бережно, очень ласково целует в губы, а затем выдыхает:

- Спасибо тебе за это.

А дальше он только баюкает меня в своих стальных и таких до боли родных объятиях и ласково целует в макушку.

- Демид? – уже в полудреме спрашиваю я его.

- Не так, - отвечает он и я засыпаю.