Бескрылый дракон - Big wolf

его отца. Глупая! Какая же ты глупая».

«Поэтому всё развивалось так быстро. Будто в спешке. Он знал, что после суда ты ему будешь не нужна. Ему нужно было как можно быстрее свести тебя с ума».

«Чёрт, Грейнджер. Ты узнала, да?»

— вспомнились слова Блейза.

«Он тоже знал. И Паркинсон, наверно, помогала?»

«Всё это время тебя дурили?»

«Он просто удобно оказался тогда в ванной старост. Или, может, вовсе следил за тобой?»

«Помог тебе один раз, и ты сошла с ума. Поиграл с тобой. А ты больная! Надо было остаться в Святом Мунго! Ты ненормальная… Только там тебе и место».

— Должно быть, он чувствует себя ужасно… Мы немедленно уедем! Ему больше не придётся

терпеть

это, — гневно сказала женщина. — Томас, мы с Люциусом были не лучшими родителями. Я сожалею о многом в своём прошлом. И то, как Драко

использовал

девушку… Это ему не к лицу. Мой сын покинет Хогвартс, и мы все вместе отправимся на юг Франции.

«После того, что он сделал, ему жить не дадут в Хогвартсе».

«Использовал…»

«Это всегда было странно. С чего вдруг наследнику древнего рода, одному из самых высокомерных волшебников, помогать грязнокровке? Разве только, в своих интересах».

«Гермиона, ты не могла открыть свои глаза пошире и подумать хоть чуток? Драко Малфой и ты? Это же действительно было чем-то нереальным».

Гермиона развернулась и пошла к выходу. Она не помнила, как дошла до лифта и как вышла из здания министерства магии. И очнулась лишь тогда, когда оказалась в телефонной будке, что являлась парадным входом для волшебников.

      — Гермиона? — послышался растерянный голос.

      До боли родное лицо с веснушками стало мужественнее. Лёгкая щетина очерчивала угловатый подбородок, а кожаная дублёнка натянулась на поджаром теле. Но в глаза смотреть было просто невозможно.

      Чувство вины и собственной глупости убивало, перекрывая всё на свете. Губы задрожали, а слёзы потекли из глаз.

      — Зачем? — выдохнул Уизли. — Зачем ты это сделала?

«Они не рассказали ему. Гарри и Джинни не смогли рассказать ему?»

— Рон, прости меня…

      — Они угрожали тебе? Почему? Почему ты врала там? — вскричал он.

      — Нет. Я сама, — покачала головой Гермиона, задыхаясь от сказанных слов. — Я добровольно выступила в защиту.

      — Но почему? Я не понимаю, Гермиона. Это что, жалость твоя? — нахмурился Уизли.

«Он так повзрослел. Голос стал грубее, а плечи шире. Волосы короткие. Постригся. Ему так лучше».

За спиной Уизли послышался хлопок аппарации. Гарри с Джинни отпустили руки друг друга и переглянулись, увидев Гермиону.

      — Это не жалость. Я просто дура. Рон, я просто круглая дура! — выпалила она.

      — Что случилось? — спросил Гарри.

      — Ты был прав. У него были свои цели. Он использовал меня. Но только так мерзко, что никто бы и не придумал.

      — Кто использовал? — ещё сильнее нахмурился Рон. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Твои родители говорят, что не смогут приехать. Потом Гарри с Джинни заявляют, что ты хочешь остаться в Хогвартсе. Что Макгонагалл дала тебе какое-то задание. Ты… не пишешь мне. Ради Мерлина, начни с начала, Гермиона!

      — Я выступила в суде ради Драко Малфоя, — упавшим голосом сказала она.

      — Малфоя? Хорька? Он то здесь причём? Он угрожал тебе?

Обижал

? — взревел Уизли.

      — Нет, — всхлипнула Гермиона. — Я… я влюбилась в него.

      — Ты

что

? — опешил парень.

      Повисла тишина, после которой Рон нервно рассмеялся.

      — Первое апреля давно прошло, Гермиона, — усмехнулся он, оглядываясь на друзей.

      Парень, видимо, ждал, что они тоже рассмеются. Поддержат шутку. Но Гарри плотно сжал зубы, а Джинни виновато опустила голову.

      — Ты что серьёзно? — как-то тихо спросил Уизли. — А как же… как же я?

      Сердце ухнуло и снова упало куда-то далеко вниз.

«Ты должна была подождать. Поддержать его после смерти брата».

«А не влюбляться во врага. Беспечная. Эгоистичная. Дура! Так тебе и надо».

— Я думала мы… остались друзьями. Ты… — промямлила Грейнджер.

      —

Друзьями

? — горечь в его тоне разбила её только больше. — А как же… мои письма, Гермиона?

      — Там ведь не было ничего такого. Я не понимала, — пыталась оправдаться она.

      — Не понимала? Когда человек подписывается в конце письма «

твой

», это значит он —

твой

! Что здесь не понятного? И подожди… Малфой? Драко, чёрт возьми, Малфой? О чём ты думала? Как вообще это могло произойти?

      Гермиона молчала, пока слёзы текли по щекам.

      — Ты не поняла меня? Меня, Гермиона? — Уизли отступил от неё.

      — Рон, прости меня! Я не знаю, как так вышло, — плакала она, закрыв лицо руками.

      Он хмурился, пытаясь понять.

      — Простил бы. Мог бы спереть на то, что Гермиона Грейнджер всегда всё решает

головой

. А такие вещи так не решаются. Но как вижу… по отношению к нему ты совсем про всё забыла? — гневно выплюнул он.

«Чем ты мне докажешь это? Почему я должен верить тебе?»

— ударили слова слизеринца в голове.

«Он так подстрекал тебя? Специально оттолкнул, чтобы ты решилась на это?»

«Мерлин! Какая же ты была слепая».

«Он даже легенду тебе рассказал о маковом цветке. О том, как доверие убило волшебника».

— Грейнджер! — внезапно послышался за её спиной голос.

      Голос, что сводил с ума. Голос, что заставлял кровь приливаться к лицу от смущения. Голос, что шептал слова любви.

«Драко».

Она обернулась и увидела, как он бежит к ней со стороны служебного входа в Министерство магии. Глаза блестят. Он резко остановился на расстоянии пары шагов, бросая напряжённый взгляд на Уизли с Поттером.

«Как ты мог так со мной поступить?»

— Грейнджер, нам нужно поговорить, — сказал он, переводя на неё взгляд.

      — Я тебе сейчас поговорю, хорёк долбанный! — взревел Рон и бросился на Малфоя.

      —

Нет

! — Гермиона поймала Рона за талию рукой и держала изо всех сил. — Пожалуйста, Рон, не надо! Он того не стоит. Не марайся. Я сама. Сама поговорю с ним.

      — Нет. Я убью его, — прорычал Уизли.

      — А я помогу, — добавил Поттер.

      — Что значит не стою этого? — спросил слизеринец, и Гермиона, наконец, посмотрела на него.

      Платиновые волосы были растрёпаны, под глазами проступили круги недосыпа, губы потрескались. На чёрном пальто осели снежинки, а нос