Михаил Тухачевский. Портрет на фоне эпохи - Юлия Зораховна Кантор

Постановление Президиума ЦК КПСС «О деле Тухачевского, Якира и других».

1 февраля 1956. [РГАСПИ]

Свирепые заклинания Сталина никоим образом не обманывали заинтересованных наблюдателей извне. «Красная армия представляла загадку для западных разведывательных служб, в том числе и Германии. Ее оснащение, по всем данным, было впечатляющим (действительно, у нее было столько же самолетов и больше танков, чем во всем остальном мире), но насколько способны его применять советские командиры? Ее резервы живой силы казались неисчерпаемыми, но одна солдатская масса не имеет ценности при отсутствии надлежащего руководства, а коммунистические приспособленцы, отобранные по признаку политической надежности, будут так же беспомощны на поле боя, как дворцовые фавориты в окружении царя. Даже прирожденная храбрость и стойкость русского солдата, проявленные в ряде европейских войн, по мнению некоторых специалистов, были подорваны идеологической обработкой»14.

Эпидемия арестов в армии в 1938 году превзошла по размаху год 1937-й. Из 845 человек, входивших на 1 января 1938 года в высший комначсостав РККА (от комбрига и выше), и 269 человек высшего политсостава (от бригадного комиссара и выше) на протяжении 1938 года были арестованы 2 маршала Советского Союза, 2 командарма 1-го ранга, 1 (единственный в то время) флагман флота 1-го ранга, 1 (единственный в тот период) армейский комиссар 1-го ранга, 2 последних командарма 2-го ранга производства 1935 года, 20 комкоров, 3 флагмана 1-го ранга, 13 корпусных комиссаров, 49 комдивов, 36 дивизионных комиссаров, 97 комбригов15.

«Противоестественными, совершенно не отвечавшими ни существу строя, ни конкретной обстановке в стране, сложившейся к 1937 году, явились необоснованные, в нарушение социалистической законности, массовые аресты, имевшие место в армии в тот год. Были арестованы видные военные, что, естественно, не могло не сказаться на развитии наших вооруженных сил и на их боеспособности, – писал маршал Г.К. Жуков. – В вооруженных силах было арестовано большинство командующих войсками округов и флотов, членов Военных советов, командиров корпусов, командиров и комиссаров соединений и частей. Шли большие аресты и среди честных работников органов государственной безопасности. В стране создалась жуткая обстановка. Никто никому не доверял, люди стали бояться друг друга, избегали встреч и каких-либо разговоров, а если нужно было – старались говорить в присутствии третьих лиц – свидетелей. Развернулась небывалая клеветническая эпидемия. Клеветали зачастую на кристально честных людей, а иногда на своих близких друзей. И все это делалось из-за страха быть заподозренным в нелояльности. И эта жуткая обстановка продолжала накаляться»16.

Постановление Президиума ЦК КПСС «Об изучении материалов открытых судебных процессов по делу Бухарина, Рыкова, Зиновьева, Тухачевского и других».

13 апреля 1956. [РГАСПИ]

В докладе Управления по командно-начальствующему составу РККА «О состоянии кадров и задачах по подготовке кадров», направленном 20 ноября 1937 года Ворошилову, обращается внимание на «огромное количество незаполненных вакантных должностей в решающих звеньях центрального аппарата, окружного аппарата и соединений»17. По состоянию на 15 ноября 1937 года в центральном аппарате существовал некомплект в количестве 97 вакансий, в окружном аппарате – 115, всего – 519 ответственных руководящих должностей. Упомянут и некомплект по командным факультетам почти всех военных академий. Отстранено от должности или уволено (с последующим применением репрессий вплоть до расстрела – за «контрреволюционную деятельность, за связь с врагами народа и разложение») до 30 % руководящего состава всех военных училищ. Из центрального и окружных аппаратов Наркомата обороны к концу 1937 года уволены более 23 % сотрудников Управления Генштаба, более 10 % сотрудников Разведупра, более 19 % – Управления боевой подготовки, более 22 % – Инженерного управления, более 39 % – Управления военного издательства, треть сотрудников Управления военно-учебных заведений18.

Характерная особенность марта 1938 года – аресты руководящего состава военно-учебных заведений. После задержания в Москве бывшего начальника Артиллерийской академии имени Ф.Э. Дзержинского комдива Д.Д. Тризны (умер в ходе следствия в Лефортовской тюрьме) в Ленинграде были арестованы: помощник начальника академии по материально-техническому обеспечению интендант 1-го ранга В.И. Никифоров, начальник Научно-исследовательского отдела академии военинженер 1-го ранга Ф.А. Брегеда, начальник академических курсов усовершенствования командного состава комбриг В.А. Клейн-Бурзи, начальник Академии военной подготовки гражданских вузов Ленинградского военного округа комдив Г.И. Овчинников19. Арестам подвергся руководящий и преподавательский состав военных кафедр некоторых институтов.

Определение Военной коллегии Верховного суда СССР об отмене приговора специального судебного присутствия Верховного суда СССР от 11 июня 1937 г. в отношении М.Н. Тухачевского и других.

31 января 1957. [РГАСПИ]

Отличительной чертой массовых политических репрессий в высших учебных заведениях стала потеря значительного числа военных педагогов, научных сотрудников и конструкторов, работавших на оборону. В 1936–1938 годах погибли многие представители командно-начальствующего состава военных вузов. Сменилось руководство почти всех военных академий РККА20. Были репрессированы многие слушатели и выпускники учебных заведений. Например, в Артиллерийской академии среди арестованных в 1937–1938 годах оказались 14 представителей управления вуза (в том числе заместитель начальника академии и 2 помощника), 24 человека из профессорско-преподавательского состава (1 начальник цикла, 7 начальников кафедр, 6 старших руководителей кафедр, 3 руководителя кафедр, 6 старших преподавателей, 1 преподаватель), 15 человек слушателей. В Военно-политической академии имени Н.Г. Толмачева в 1936 году арестованы 14 преподавателей, в 1937–1938 годах – 12 человек из управления вуза (в том числе начальник академии, его заместитель и 4 начальника отделов), 40 человек из профессорско-преподавательского состава (10 начальников кафедр, 2 руководителя цикла, 17 руководителей, старших руководителей и старших преподавателей, 11 преподавателей), 4 слушателя и адъюнкта21.

Наибольшему разгрому подверглась Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова. В 1937 году в этом вузе подлежало выпуску 255 человек, но 34 из них руководство «забраковало». Да и из окончивших учебное заведение 221 военного врача большинство находилось «на крючке» у компетентных органов, усиленно собиравших на них «компрометирующий материал»: ведь 21 человек имел родственников за границей, у 16 родственники были репрессированы, 9 выпускников вуза вообще исключались из коммунистической партии, 6 подвергались различным партийным взысканиям, 2 служили в белых армиях или находились в плену у белых во время Гражданской войны22. На начало 1938 года некомплект в Военно-медицинской академии составлял 259 (!) человек23.

В ленинградских военных академиях, например, произошла большая ротация кадров. Так, в 1937 году совершенно отсутствовал третий курс на командном факультете в Электротехнической академии имени С.М. Буденного, что компетентные органы объясняли его «вредительским комплектованием». При наборе слушателей на командный факультет в 1937 году руководство Артиллерийской академии из 100 принятых «отсеяло» 72 военнослужащих как «политически неблагонадежных»24.