Медвежатник - Евгений Сухов

Савелий улыбнулся:

— Даже этой поездкой! Признаюсь, я давно мечтал, чтобы между нами восстановились прежние отношения. Не знаю, как ты, но я много потерял, когда лишился тебя. Я даже не подозревал, сколько ты значишь для меня!

Поезд удалялся от Москвы все дальше. Впереди показалась небольшая деревушка. У колодца девушка снимала с журавля ведро с водой. Картины менялись быстро, как это может быть только в синематографе, когда одни кадры стирают другие.

— Мне тебя тоже очень не хватало, Савелий. Скажу тебе честно, не было ни дня, чтобы я тебя не вспомнила.

— А как же твои любовные приключения?

— Глупенький! — Рука Елизаветы слегка коснулась щеки Савелия. — Неужели ты так и не понял, что я всегда была верна тебе.

Савелий не мог сказать того же самого. Уже на третий день после расставания с Елизаветой он познакомился с девушкой, которая, как ему казалось, должна была вытеснить прежнюю его привязанность. Но через неделю он уже расстался с нею и вспоминал ее не чаще, чем прошлогодний снег.

Не однажды он наведывался в приватные номера «Эрмитажа». Но даже среди проституток он старался выбирать именно тех, кто хотя бы отдаленно напоминал ему Елизавету.

Конечно, всего рассказать невозможно…

— Ты хочешь сказать, что после меня у тебя не было даже легких романов? — спросил Савелий.

— Признаюсь, то, о чем ты думаешь, едва не произошло. Он был нежен и ласков.

— Уж не тот ли это хлыщ, с которым я тебя встретил в Париже?

На лице Елизаветы отобразилось нечто похожее на смятение. Наконец она отважилась:

— Да. Он самый. Оболенский. На следующий день мы должны были ехать к его родителям на смотрины… Но встреча с тобой изменила все мои планы. В твоем неожиданном появлении я увидела знак провидения. Если тебе нравится, так даже могу сказать, что меня судьба предостерегла от ошибки.

— Не скрою, мне приятно это слышать.

Савелий украдкой посмотрел на часы. Оставалось пятьдесят минут.

— Если это действительно так, давай сойдем на первой же остановке!

Если исходить из предварительного плана, то дыру в крыше бронированного вагона Заноза проделал уже шесть минут назад и сейчас перешел в тамбур следующего вагона.

— Извини, мне сейчас нужно выйти. Я отвечу тебе позднее.

Савелий взял небольшой чемоданчик и покинул купе. Проводник, признав в пассажире важного гостя, натянуто улыбнулся.

Савелий распахнул дверь, в тамбур мгновенно проникли клубы едкого дыма. Пора. Родионов выглянул наружу, в лицо ударил упругий воздух. Все-таки Заноза молодец, свое дело знает — с правой стороны была закреплена веревочная лестница, до которой всего лишь рукой подать. Савелий ухватился за нее, на мгновение ноги его лишились опоры, но он тут же нащупал носком веревку. Посмотрел вверх. До крыши было каких-то полтора метра. Ветер все более сердился и грозился сорвать его с поезда. Подтянувшись, он ухватился за край крыши, а еще через минуту взобрался наверх. Бронированный вагон находился в самом конце состава. Согнувшись под порывами упругого ветра, Савелий уверенно побежал по крыше вагона. Расстояние между двумя сцепленными вагонами было в два аршина. Савелий замер на бегу, как бы примериваясь, а потом, отступив на шаг, прыгнул вперед.

Оставалось еще два вагона.

Стараясь не обращать внимания на бьющий в спину ветер, Савелий зашагал дальше. В одном месте он не заметил торчавший болт и, споткнувшись, едва не слетел вниз. Осторожно поднялся. С опаской посмотрел на землю — лететь было высоковато. Миновал еще одни вагон, следующий — бронированный. Дыру в крыше вагона Савелий увидел издалека — там виднелись торчащие покореженные края. А где-то внизу его терпеливо дожидается сейф.

Нитроглицерин — очень чуткая вещь, способная взорваться при малейшем сотрясении. Химик надоумил его обложить капсулу со взрывчатым веществом кусками льда. Савелий с ужасом думал о том, что каждый его шаг может быть последним. Заметив в крыше вагона брешь, Савелий ощутил явное облегчение. А все-таки молодец Заноза — и здесь все предусмотрел, даже веревочку вниз протянул.

Савелий посмотрел на часы — оставалось тридцать пять минут. Поезд мерно постукивал на стыках и только иногда оглашал округу длинным сигналом. Стараясь не стукнуть чемоданом о торчащее железо, он принялся медленно спускаться вниз.

Три одинаковых огромных сейфа стояли в самом центре вагона. Три богатыря из сказки. Теперь главное — не суетиться, благо время позволяло. Он освободил нитроглицерин ото льда и, стараясь не растрясти, бережно залил его в щели между дверью и косяком. То же самое он проделал и с двумя другими сейфами, после чего извлек из кармана бикфордов шнур, протянул его к разлившемуся нитроглицерину и, сжимая свободный конец, заторопился в обратную дорогу.

Савелий взобрался по веревке на крышу вагона, глянул еще раз вниз. Убедившись, что шнуры закреплены надежно, чиркнул спичкой. Огонь, расторопно пожирая пороховую начинку, заторопился вперед. Больше здесь делать было нечего. Нитроглицерин взорвется мгновенно, как только его коснутся языки пламени. Адская волна шипя вырвет с корнем дверцу и отбросит ее к противоположной стороне вагона, мешки с деньгами неряшливо вывалятся на пол.

Полицейские, сидящие за двойной бронированной дверью, ничего не услышат: размеренный стук колес и железо в пять дюймов толщиной погасят любой шум. А если что-то и заподозрят, то поезд невозможно будет остановить раньше чем через тридцать пять минут. На этот счет машинист имеет очень строгое предписание.

Взрыв прозвучал, когда Савелий уже лежал на крыше вагона. Прогремело глухо и как будто бы даже не очень громко. Савелий оглянулся — из глубины вагона взметнулись какие-то ошметки, которые тотчас были сметены порывами ветра. Очень хотелось надеяться, что это не деньги. В запасе у него оставалось всего лишь несколько минут.

Савелий добрался до своего — третьего — вагона, попробовал на крепость веревку и стал осторожно спускаться. Он знал, что Заноза вместе с Антоном Пешней уже проникли через развороченную крышу в бронированный вагон и спешно вытаскивают мешки с деньгами из изуродованных сейфов. Дальше им нужно будет перетащить мешки на крышу. Еще через десять минут деньги будут выброшены у небольшой деревушки под названием Лыковка, где груз подберет Андрюша. Для этих целей он прикупил телегу с сеном — очень удобное место, чтобы спрятать в ней несколько миллионов рублей.

В тамбуре по-прежнему было пустынно. В коридоре стояла единственная парочка — поручик и стройная барышня. Молодой офицер что-то с жаром нашептывал ей в ушко.

Парочка даже не обратила на Савелия внимания, когда он, совсем нечаянно, задел поручика плечом. Молодые люди были так увлечены друг другом, как будто в вагоне они были единственными пассажирами.

Савелий переживал, что не застанет Елизавету в купе, но она по-прежнему сидела на том же самом месте и даже слегка улыбнулась, когда он виновато произнес:

— Меня задержали… Понимаешь, Лиза, встретил в поезде знакомого.

— Господи, Савелий, ты не меняешься. Мне бы ты мог не рассказывать подобных сказок. Я не удивлюсь, если на следующей остановке обнаружится пропажа денег!

Родионов не стал говорить о том, что следующая незапланированная остановка будет очень скоро, а деньги уже несколько минут как уложены на самую обыкновенную подводу, завалены сеном и движутся в обратном направлении.

— И не удивляйся! — так же мягко улыбнулся Савелий.

До незапланированной остановки оставалось всего лишь несколько минут. Где-то впереди, недалеко от поселка Тюлячи, будут разобраны пути, и навстречу поезду, размахивая красным платком, побежит маленький мужичонка, и только Родионов узнает в нем своего старинного друга по прозвищу Землемер. Расширив глаза от ужаса, он будет объяснять, что в версте от этого места злоумышленники повредили пути.

Дорогу отремонтируют часа за три. А Савелий, прихватив с собой чемоданчик, воспользуется паникой и незаметно скроется.

— Жаль, мы были с тобой неплохой парой. Неужели нам суждено опять расстаться? Наша встреча произошла не случайно! Я верю, что в этом нам помогало само провидение. Решай, у нас осталось всего лишь несколько минут, сейчас поезд остановится.

— Откуда ты знаешь? — тревожно спросила Елизавета.

— Не спрашивай у меня того, на что я тебе не могу ответить. Решайся: да или нет!

Неожиданно поезд тряхнуло. Чемодан Савелия перевернулся, с полки слетела шляпа Елизаветы, и сама она, испуганно ойкнув, оказалась у него на коленях.

— Ну вот видишь, все решилось само собой, — улыбнулся Савелий. — Тебе остается только обнять меня и назвать, как и прежде, милым. — Он крепко держал Елизавету за талию.

— Пусти… Слышишь!

— Ответь мне: да или нет?