Ангел-наблюдатель (СИ) - Ирина Буря

с каждым днем расширялись границы познаваемого ею мира. В последнее время я также заметил, что картинки, прежде складывающиеся из этих песчинок хаотично, начали как-то плавно перетекать одна в другую, временами даже не меняясь радикально, а словно усовершенствуя предыдущие. В тот же момент, когда я замер на пороге спальни, они вдруг приобрели объем.

Передо мной словно бескрайняя пустыня вместо детской песочницы раскинулась — пустыня, по которой ветер гонит гуголы песчинок, то заворачивая их в причудливые узоры, то вздымая волнами, гребни которых посверкивают на солнце так, что глазам больно, а у оснований тени на контрасте еще более глубокими кажутся. Но только в настоящей пустыне ветер не меняет все время направление. У меня же сложилось впечатление, что кто-то бегает там с вентилятором в руках, размахивая им направо и налево, направляя часть песчинок в одну сторону, а другую — ей навстречу, то усиливая, то ослабевая напор воздуха, а то и вовсе на втягивание воздуха его переключая, чтобы особо залихватскую завитушку закрутить.

Снова взглянув на замершие в сосредоточенной неподвижности лица Дары и Игоря, я начал догадываться, в чьих руках этот вентилятор находится. И очень мне захотелось посмотреть, как эти руки с ним управляются. Хотя бы одна пара.

— Анатолий, можешь на минутку подойти? — мысленно позвал я.

Я постарался обратиться к нему спокойно и уравновешенно, чтобы он в одном прыжке стол на кухне и девчонок не снес, но он оказался рядом со мной буквально мгновенно. Никакого грохота за спиной я, правда, не услышал.

— Тихо! — прервал я перетекание паники в его глазах в соответствующие звуки. — А ну, посмотри, что там Игорь ваяет. И мне покажи, — на всякий случай торопливо добавил я.

Через мгновение риск издания им каких бы то ни было звуков рухнул к нулю — объединение видимых нами картинок повергло нас обоих в потрясенное молчание.

По Аленкиной песчаной пустыне все теми же ручейками текли мысли Игоря. То одним мощным, сдвигающим целый пласт в каком-то направлении, то разбиваясь на множество тончайших, преобразующих ровную поверхность в вычурный рельеф. И даже самая крохотная струйка не уходила в этот песок, как положено водяной, не пропадала в нем, а словно напитывала каждую песчинку влагой, делая цвет ее ярче и сочнее. И этим дело, похоже, не ограничивалось. На всех образованных плоскостях дальше перемещались уже отдельные песчинки, укладываясь в более тонкие, резные структуры и более красочные переливы всевозможных оттенков. Каким-то образом.

— Нам нужен Макс, — с трудом оторвал я взгляд от этого невозможного зрелища и перевел его на Анатолия.

Он мучительно сморщился.

— И как я этот массовый обмен мыслями Татьяне объяснять буду? — мысленно простонал он.

— Никак, — твердо заявил ему я. — Такое, пока сам не увидишь, не поймешь. Отправим их по магазинам — я уже на Гале потренировался.

— Так то же Галя! — обреченно вздохнул он. — Татьяна меня раскусит еще до того, как я рот открою.

— Вот ты его и не открывай, — с радостью ухватился я за редкий шанс обойтись без его руководящей и вдохновляющей роли. — Недели две, как минимум. Чтобы любые подозрения, если они у нее возникнут, снова уснули. А там весна уже на носу будет — я Гале мысль подброшу, что неплохо бы девчонкам гардероб освежить, и намекну, что Татьяне тоже наверняка нужно что-то Игорю купить. А вдвоем они и в женские магазины точно зайдут.

Анатолий скептически дернул бровью, но промолчал. Чтобы дать мне возможность, как потом выяснилось, самому убедиться в его правоте — вот так на мне он опыта старшего наставника и набрался. Так что теперь ему обучение молодых на любом этапе со спокойной совестью можно доверить — в этом я руководство ответственно уверяю.

Когда мы вернулись на кухню, Татьяна уже насторожилась.

— Что там такое? — спросила она непринужденным тоном, но прищурившись и быстро переводя взгляд с лица Анатолия на мое.

— Да ничего! — небрежно махнул я рукой и добродушно хлопнул ею по плечу Анатолия, напоминая ему, что этот выход — мой. — Они там с Аленкой в «Конструктор» играют.

Татьяна больше никаких вопросов не задавала, но сигнал тревоги у нее в голове, похоже, не просто сработал — его в том положении там и заклинило. У меня тогда не в первый уже раз, кстати, подозрение появилось, что она наши, по крайней мере, с Анатолием мысли читать научилась. Ну, читать — не читать, а улавливать — точно. Это я к тому, что они с ним давно уже на одной волне находятся, и очень я сомневаюсь, что каким бы то ни было помехам удастся воспрепятствовать нахождению ими общего языка.

Но удалить Татьяну со сцены полного воссоздания картины мысленного общения наших ангельских детей мне так и не удалось. Анатолий мне на свидетельстве о рождении Игоря поклялся, что ни словом ей об этом не обмолвился, чтобы не выдать свою осведомленность о моем плане. Но когда сошел снег и Галя предложила ей пробежаться по магазинам, Татьяна широко раскрыла глаза и поинтересовалась, не лучше ли покупать одежду детям вместе с ними, чтобы и примерить можно было, и выяснить, что им нравится. Особенно, Даре как девочке.

Еще через неделю мы с Анатолием изобразили бурное оживление по поводу получения им премии в детдоме, а мной — платы за левую работу, каковой я давно уже изображал изыскания для Марины, и предложили им с Галей ни в чем себе не отказывать в ближайшую субботу. Хотя бы пару часов. Татьяна обиженно надула губы и заявила, что они с Галей никому не давали повода думать о себе как о самовлюбленных эгоистках, поскольку они, как рачительные и заботливые женщины, считают, что любые дополнительные деньги должны идти на благо семьи и дома.

— Особенно у тех, — ласково улыбнулась мне она, — кому определенно нужна и давно уже снится машина.

Я схватился за последний шанс — приближался Светин день рождения. И ей непременно требовался хороший подарок. Выбрать который под силу только женщинам, с их непревзойденным умением подмечать самые потаенные желания человека, причем непременно двум — чтобы одновременно оценить и полезность, и привлекательность всех претендентов на роль воплощения этих желаний. Татьяна повернулась к Гале и решительно привлекла ее внимание к тому моменту, что — с моей точки зрения — одной женщине эти две задачи одновременно поручать нельзя. После чего она небрежно бросила мне, что подарки близким друзьям покупают, когда появляется идея, а не деньги.

Я понял глубокомысленное молчание Анатолия. Я понял ту мудрую печаль, которая