Солдаты Оборотня - Владимир Чихирёв

— Грязный убийца! — она даже задохнулась от возмущения — Ты подписал себе приговор!

На этот раз Дикий промолчал. Он просто стоял и хмуро смотрел в мою сторону. И я знал почему. Генерал Ресид не пользовался авторитетом среди местных солдат. По их глубокому убеждению именно его действия привели к осаде Йерварда, который пал бы не окажись гвардия во время в нужном месте.

Женщина покачала головой.

— Рассчитываете на солидарность вояк? — едко спросила она.

Я промолчал. Флюкеске посмотрела на капитана и поняла, что произнесенные слова не отложились в памяти Дикого. Он не подтвердит моих слов в адрес генерала Ресида.

— Вот значит как — произнесла она сухим голосом — к вашему сведению, я офицер имперской армии, и чин мой выше вашего — она подошла ко мне вплотную — подобное обращение я расцениваю, как личное оскорбление….

— Расценивайте — кивнул я — только я не позволил себе сказать ничего оскорбительного в ваш адрес.

Она смотрела на меня, не скрывая злобы. Желваки так и ходили на её скулах.

— Капитан — она пошла к двери — помогите мне.

Дикий подлетел к ней, и, сняв плащ с гвоздя, помог накинуть его ей на плечи.

Она открыла дверь, впуская в крошечную комнату шум булькающих от крупных капель дождя луж.

— Госпожа Флюкеске — капитан был очень расстроен — я прошу вас прощения за этого молодого офицера. Я уверен, что у него не было умысла оскорбить вас! Не передавайте этот разговор….

— Успокойтесь, капитан — она мягко улыбнулась ему, как ни в чем не бывало — это наше личное дело, и я не собираюсь каким либо способом обозначать в нем вас.

Дверь закрылась, и капитан тяжело вздохнув, посмотрел на меня.

— Ну и дурак же ты парень — горько произнес он — просто дурак.

— Я уже достаточно наслушался оскорблений в свой адрес, господин капитан. Теперь я свободен?

— Свободен. Пока. Через четверть часа от Южных ворот отправляется патрульный отряд к «Развилке». Остается только надеяться, что эта дама сочтет недостойным делом наказывать вас — он протянул мне бумаги.

— Благодарю, господин капитан.

Злость, клокотавшая во мне, немного угасла. Эта чертова горячка вытирала об меня ноги, и после этого я ещё должен был извиняться! Как же я ненавижу этих богатеньких вылизанных особ! Всю дорогу внутри меня кипело негодование. Но постепенно я начинал понимать, что наломал слишком много дров. Меня стала охватывать тревога. Как ни крути, а я совершил убийство, и вдобавок оскорбил, судя по всему влиятельную особу. Да ещё походя задел генерала Ресида.

По поводу убийства, конечно, можно оправдываться перед собой, что я убил негодяя и его жена с дочерью, скорее всего не грустят по такому родственничку, но не слишком ли быстро я проникся духом той армии, частью которой я стал? Жизнь человека стала для меня не такой уж большой ценностью. А что будет дальше? В кого я превращусь через год, или три? Правда если эта дамочка окажется злопамятной, то говорить о таких далеких перспективах излишне оптимистично.

Дойдя до ворот, я нашел патрульный отряд и, показав проездные бумаги, присоединился к пятерым всадникам, что отправлялись к «Большой развилке».

Глава 4. Мрачные перспективы

На лес быстро опускалась ночь. Разбитые дорожные булыжники, пострадавшие от армейских тяжелых подвод, были покрыты начинавшей опадать листвой. Прелый запах сырого леса окутал патрульный отряд. Обрывки тумана, цеплявшиеся за придорожные кусты создавали мистическую картинку, которая несколько отвлекла меня от мрачных мыслей. Я просто глазел по сторонам и слушал глухой цокот копыт по опавшей листве, который изредка прерывался стуком дятла и мерным уханьем ещё какой-то птицы.

Весь день мы ехали, молча, изредка перебрасываясь пустыми фразами. Мои мысли метались от Доротеи до моих похождений в Йерварде. Гадкий осадок от произошедшего сидел во мне словно куча лошадиного дерьма посередине дворцовой лужайки. Какого черта я затеял это свалку в кабаке!? Вернее сказать убийство. Может пиво ударило мне в какую-то темную часть моего сознания? «Бравый», «бесстрашный» воин! В сотый раз я успокаивал себя лишь тем, что семье этого рыжего забулдыги я действительно оказал услугу. Его жена пришла на заседание полкового суда с дочерью. Выслушав все, что было сказано, она отказалась писать на меня прошение в судебной надобности городскому судье. Но если быть честным перед самим собой, то надо признать — это лишь совпадение. Случайность. В том состоянии я мог прирезать кого угодно.

Я тряхнул головой, и воображение услужливо подкинуло мне образ Доротеи. Похоже, у меня вошло в привычку валяться перед ней словно беспомощный ребенок, получая от её ножей отметины. Она уже дважды могла меня убить, и дважды дарила мне жизнь. Я бы не стал делать ей такие подарки. Надеюсь, настанет такой день, когда она пожалеет о своём благородстве.

Меня дернули за плечо. Вздрогнув, я обернулся. На меня смотрел командир патруля сержант Армур.

— Я говорю, что скоро остановимся на ночь — он повысил голос, посчитав меня наверное, глуховатым — Вон за теми деревьями дорожный пост — он махнул рукой чуть в сторону от дороги — тепло и соломенный тюфяк могу гарантировать.

Силясь прийти в себя я кивнул. Вид у меня был, наверное, рассеянным. Сержант подозрительно посмотрел на меня.

— Вы в порядке, лейтенант?

— Да, в полном. Просто задумался — я ободряюще улыбнулся.

Чуть помедлив, Армур снова повернулся в мою сторону.

— Не переживай ты по поводу той истории в порту. Мерзавцы, околачивающиеся в этих крысиных норах приносят только неприятности. У моего друга сына там порезали. Хорошо, что не убили! Потом их нашли. Матросня с рыболовецких шхун. Между выходами в море только и делают, что пьянствуют и задирают всех вокруг. Вы им подбросили пищу для раздумий, намотав кишки их дружкам на клинок!

Я благодарно улыбнулся, слегка хлопнув его по спине. Пара солдат, ехавшие рядом снами, в знак согласия закивали головами. Как ни странно, но мне стало легче. Вскоре показался покосившийся забор недалеко от дороги. Ворота, почерневшие от времени были распахнуты. Во внутреннем дворе стояло несколько лошадей, а над срубом вился дымок.

— Надеюсь, найдется место, куда можно будет прислонить свой зад — проворчал Армур недовольный тем, что мы оказались не одни в этой глуши.

Въехав во двор, мы обнаружили, что за нами внимательно наблюдают. Двое вооруженных людей осторожно вышли из-под навеса, служившего конюшней, и приблизились к нам. В сгущавшихся сумерках я разглядел на них куртки своего родного полка. Кряхтя, я слез с коня и шагнул навстречу уже улыбавшимся сослуживцам. Пожав им руки, я внимательно посмотрел на них, стараясь вспомнить их лица. У парней память оказалась лучше.