Лекции по общей психологии - Лев Ительсон

Изложенная гипотеза Гибсона касается одной стороны дела. Оно отвечает на вопрос, как обнаруживаются объективные свойства вещей и как формируются отвечающие им эталоны сенсорных структур. Ну, а затем — когда они выявлены и сформированы? Как тогда учитывает их мозг? Как он использует накопленную информацию об объективных свойствах реальности для оценки, переработки и организации текущих сенсорных данных?

Ответ на эти вопросы пытаются дать ряд теорий восприятия, которые можно охарактеризовать как теории опережающей перцептивной афферентации (А.Н. Соколов, Олпорт, Бруннер, Постман и др.).

Чтобы понять их суть, вернемся опять к вопросу, что такое объективные свойства вещи. Это то, как она отвечает на определенные действия по отношению к ней. Следовательно, знать объективные свойства вещи означает предвидеть, как она ответит на определенные действия с нею.

На уровне образного отражения такими действиями являются, как мы видели, перцептивные реакции, т.е. различные движения и настройки органов чувств относительно вещи. «Ответами» служат изменения мозаики раздражений, возникающие в рецепторах в результате этих перцептивных реакций.

Значит, на уровне образного отражения «знание» объективных свойств вещи, закрепленное перцептивным эталоном, заключается в предвидении того, какие изменения ощущений от вещи должны возникнуть при определенном изменении условий ее восприятия, т.е. в ответ на определенные перцептивные действия по отношению к этой вещи.

Отсюда видно, что перцептивный эталон выступает не просто как «картинка», с которой сравниваются данные ощущений. Он играет также роль регулятора перцептивного поведения. Мозг не ждет полной информации о вещи. Получив с помощью перцептивных действий первые случайные сообщения об окружающем мире, он как бы «сходу» пытается догадаться, «о чем идет речь», т.е. с какими категориями вещей столкнулся. Такая «догадка» и есть активация подходящих эталонов. Затем идет «проверка догадки». Совершаются соответствующие обследующие и ориентирующие перцептивные действия. Если для одного из опробованных эталонов возникающие ответные ощущения совпадают с ожидаемыми, то «догадка» подкрепляется. Этот перцептивный «эталон» начинает «работать». Поступающие ощущения организуются в рамках соответствующей ему модели. Яркой иллюстрацией этого могут служить так называемые «двойные изображения».

Например, в рисунке 24 мы можем увидеть молодую женщину или старуху. Можем поочередно увидеть то женщину, то старуху. Исходные зрительные ощущения в обоих случаях одинаковые. Восприятие (т.е. что мы видим) определяется только тем, в рамках какой модели эти ощущения организуются. При этом чрезвычайно важно обратить внимание на тот факт, что мы не можем увидеть в рисунке одновременно и молодую женщину и старуху, сколько бы ни старались. Когда одна из моделей «выбрана» мозгом, «работает» только она. На этом же примере можно продемонстрировать, как идет отыскание подходящей перцептивной модели. Если кто-то, например, никак не может увидеть старухи в рисунке, достаточно показать ему: «Смотри, вот нос, вот глаз...» И восприятие возникает. Человек начинает видеть профиль старухи. Отсюда видно, что выбор и активация подходящей перцептивной модели идут через обнаружение определенных отличительных признаков, входящих в эту модель, т.е. через отыскание сенсорных эталонов определенных объективных свойств соответствующей вещи.

Исходный выбор подходящих эталонов протекает в условиях неопределенности. Ведь те же изменения ощущений могут быть вызваны разными причинами. А сходное свойство может иметься у разных категорий вещей. Поэтому выбор подходящей модели идет сначала на основе вероятностных оценок, определяемых опытом. Так, если весь мир вокруг нас завертелся, вероятнее всего, что кружимся мы сами. Для бедного трусоватого Вани из пушкинского стихотворения наиболее вероятной на кладбище была встреча с вурдалаком. И восприятие послушно организовало в этот образ зрительные и слуховые ощущения, «поданные» ему в темноте собакой, которая на могиле глодала кость. Лабораторные эксперименты на влияние установки и ожидания, описанные выше, убедительно подтверждают эту зависимость организации восприятия от исходного вероятностного прогноза.

Приведем только один пример. Это — известная иллюзия Шарпантье, тщательно исследованная советским

психологом Узнадзе. Человеку дают два шара, резко отличающихся по размерам. Они сделаны из одного материала, но имеют одинаковый вес (в меньший шар незаметно вставлен кусочек свинца). Хотя вес шаров одинаков, но человек, который их взял, отчетливо чувствует, что маленький шар тяжелее.

Почему? Глаз сообщил мозгу, что шары, по-видимо-му, из одинакового материала. Отсюда наиболее вероятный прогноз — больший шар должен быть тяжелее. Соответственно, мышцы руки, в которую кладут крупный шар, заранее напрягаются сильнее. Поэтому руке легче его удержать. Отсюда ощущение, что шар легче. Описанный опыт еще раз подтверждает также кинесте-зический характер обратной перцептивной афферентации.

Мозг как бы играет с миром в «угадайку!». В быстротекущем хаосе ощущений, в искаженных, неполных и зашумленных сообщениях органов чувств он улавливает намеки на определенные объективные свойства и структуры реальности. Сопоставляя эти чувственные данные с имеющимися эталонами реальности, он мгновенно взвешивает и оценивает, с какими категориями вещей (или явлений) вероятнее всего имеет дело. Сразу реагирует ответными командами мышцам и рецепторам для проверки своей «гипотезы». По результатам этой проверки отвергает гипотезу и ищет добавочной информации, или же, удостоверившись, что гипотеза верна, организует поступающие ощущения в образ соответствующего реального предмета. Таким образом,

, восприятие функционирует как «саморегулирующийся процесс поиска и переработки информации, детерминированный задачами живой системы, обладающий механизмом обратной связи и подстраивающийся к особенностям исследуемого объекта». (В.П. Зинченко).

Чем быстрее протекают эти процессы, чем меньшим количеством ориентиров обходится мозг, чтобы верно угадать и отобразить реальность, тем быстрее может организм правильно реагировать на окружающий мир, тем больше у него шансов на выигрыш в жестокой игре, которая именуется борьбой за существование.

Теперь нам понятно, почему такую важную роль в переработке сенсорной информации играет использование ее избыточности. Мозг нетерпелив, потому что

его подгоняет стремительно меняющийся мир. Использование избыточности информации — главное оружие в борьбе мозга за быстродействие. Ведь избыточность информации означает возможность по ее «кусочку» угадать все остальное. Это позволяет резко сокращать количество информации, которую нужно переработать, чтобы принять правильное решение. Умному и намека достаточно! Чем умнее, т.е. чем выше организован мозг, тем меньше намеков нужно ему, чтобы правильно воспроизвести и отразить важные черты реальности.

Главный способ, которым мозг обеспечивает такую избыточность текущей информации — это накопление опыта и формирование «про запас» все более общих эталонов и моделей важных для индивида свойств реальности.

Мы уже видели, как сенсорные эталоны и перцептивные модели сокращают количество сенсорной информации, требующей переработки. Достаточно уловить несколько опознавательных признаков вещи, как мозг все остальное о ней уже «знает». Именно поэтому, по-видимому, мозг выделяет в качестве эталонов наиболее простые и закономерные конфигурации (круг, квадрат, треугольник и т.д.). Поскольку они закономерны, можно уже по небольшому кусочку предсказать, какова вся фигура.

На более высоком уровне эта избыточность обеспечивается осмысленностью восприятия. Достаточно по нескольким признакам угадать, что за вещь перед нами, как большинство ее свойств можно с высокой вероятностью предсказать, т.е. угадать. Именно этим объясняется тот факт, что знакомые вещи воспринимаются намного быстрее, чем незнакомые, «бессмысленные». Пример этого мы видим в чтении, где «фигуры» букв и даже целых слов угадываются буквально «с ходу». Полное восприятие бессмысленного сборища тех же элементов, из каких состоит, например, написанное слово или число, требует в несколько раз больше времени.

Это свойство восприятия, его «торопливость», его предвосхищающий характер доказывается многими наблюдениями и опытами. Оно проявляется, в частности, в том, что мы просто не замечаем того, чего не Понимаем, а также остаемся буквально слепы ко многим несущественным деталям и особенностям того, что видим. И обратно, мы зачастую вписываем в воспринимаемые объекты то, что от них ожидаем, видим их не такими, как они есть, а такими, как им полагается быть согласно нашему опыту и моделям реальности. Самый элементарный пример этого то, как мы не замечаем ошибок в написанном тексте. Восприятие видит слово таким, как оно должно быть, а не как действительно написано.