Не позднее полуночи (сборник) - Рекс Стаут

– Да-да, – пробормотал Вульф.

– Так что, когда мне стало трудно, мне не к кому было обратиться за помощью, да даже если бы и было, мне пришлось бы поделиться частью выигрыша. Последние семь недель первого тура я почти не ела и не спала, но самое ужасное началось, когда нам дали пять стихов и всего неделю срока, это был полуфинал. Помню, я все боялась, что неправильно ответила, и не решалась отправить, а потом, уже в полночь, побежала на почту и потребовала, чтобы они при мне поставили штемпель. И вы думаете, что после всего этого я позволю кому-нибудь победить нечестным путем?! Когда на кого-то работают триста человек, а тебя даже не пускают домой?..

После того как я наблюдал номер с истерикой, я уже нисколько не сомневался, что если уж она на что-то нацелилась, то никому не позволит себя обойти, вне зависимости от того, честными или нечестными приемами собирается воспользоваться ее соперник.

– Конечно, это несправедливо, – согласился Вульф, – но все-таки нечестным, во всяком случае с юридической точки зрения, это назвать нельзя. И потом, если уж говорить о нечестных методах, то нельзя забывать, что кому-то в голову пришла еще более дерзкая идея, чем та, что осуществила мисс Фрейзи. Я имею в виду того, кто убил мистера Далманна, чтобы получить у него готовые ответы.

– На эту тему я ничего говорить не буду, – заявила Кэрол. – Я так решила.

– В полиции, конечно, этот вопрос с вами уже обсуждали?

– Да. Разумеется, обсуждали. Несколько часов подряд.

– Понятно. Они спрашивали у вас, что вы подумали вчера вечером, когда мистер Далманн показал вам какую-то бумагу и сказал, что в ней содержатся ответы. Что же вы им на это ответили?

– Я не хочу говорить на эту тему.

– Именно так вы ответили и в полиции? Что не намерены обсуждать эту тему?

– Нет. Тогда еще я так не решила. Я приняла это решение позже.

– После того, как с кем-то проконсультировались?

Она помотала головой:

– С кем же мне консультироваться?

– Ну, не знаю… Может быть, с адвокатом или с мужем по телефону.

– У меня нет адвоката. И я не стала бы звонить мужу, я и так знаю, что бы он мне сказал. Он считает, что я сошла с ума. В любом случае я бы не смогла заплатить адвокату, ведь у меня совсем нет денег. Нам оплачивают проезд и проживание в гостинице, но ничего не дают на карманные расходы. Я опоздала на встречу с вами, потому что села не на тот автобус.

Нет, я ни с кем не консультировалась. Я приняла это решение самостоятельно.

– Значит, полиции вы сказали, что именно подумали, когда мистер Далманн показал вам эту бумагу?

– Да, сказала.

– Почему же тогда не сказать это и мне? Уверяю вас, мадам, что у меня нет иных интересов в связи с этим делом, кроме как постараться от имени моих клиентов обеспечить честное и справедливое присуждение призов. А этого, согласитесь, будет весьма трудно добиться, если один из конкурсантов взял у мистера Далманна бумагу, в которой действительно были ответы. Вы согласны?

– Да.

– Правда, мои клиенты считают – более того, с полной уверенностью утверждают, – что никаких ответов в этой бумаге не было и Далманн просто блефовал. Отсюда следует, что тайна ответов по-прежнему не раскрыта. Оспариваете ли вы это утверждение?

– Нет.

– Вы с ними согласны?

– Да.

– В таком случае вы, должно быть, сказали в полиции, что, когда мистер Далманн показал вам бумагу, вы восприняли это просто как шутку, и отсюда следует совершенно очевидный вывод: было бы абсурдным подозревать вас в том, что вы отправились к нему на квартиру и убили его, чтобы завладеть этой самой бумагой. Таким образом, разумно было бы предположить, что вы находитесь вне подозрений… Арчи, помнишь, ты звонил мне из будки на углу? Ты кого-нибудь заметил?

– Да, сэр. Арта Уиппла. Помните, он еще был здесь в связи с делом Геллера.

– Расскажи об этом миссис Уилок.

Я встретился с ней взглядом.

– Когда вы пришли, я прогуливался по улице и заметил, что за вами следил сыщик из криминальной полиции. Я даже перебросился с ним парой слов. На случай, если вам захочется посмотреть на него на обратном пути, сообщаю приметы: примерно моей комплекции, слегка волочит ноги при ходьбе, одет в темно-серый костюм и серую шляпу с загнутыми полями.

– Он следил за мной?

– Совершенно верно.

Миссис Уилок перевела взгляд с меня на Вульфа:

– Это что, правда? Копы действительно следят именно за мной?

Левая рука у нее задрожала, она поймала ее правой и крепко сжала. Вульф на всякий случай закрыл глаза, возможно опасаясь повторной экзекуции с языком. Но женщина вдруг резко встала и спросила:

– Можно мне воспользоваться вашей… ванной?

Я ответил утвердительно, встал и открыл ей дверь в ванную, отгороженную в дальнем углу комнаты, слева от моего стола. Она прошла мимо меня и закрыла за собой дверь.

Миссис Уилок пробыла там не меньше пятнадцати минут, и за все это время оттуда не доносилось ни единого звука. Как и все внутренние стены первого этажа, стены ванной были звуконепроницаемыми, и хотя у меня очень тонкий слух, даже я не расслышал ни малейшего звука. Помню, я сказал что-то Вульфу, но тот в ответ только нахмурился. Через некоторое время он поднял голову и посмотрел на настенные часы: они показывали без двадцати четыре. Затем босс повторял это каждые две минуты, ведь ровно в четыре он должен был отбыть в оранжерею.

До его ухода оставалось всего девять минут, когда дверь из ванной открылась и миссис Уилок снова вернулась к нам. Она вошла и остановилась у стола Вульфа, прямо напротив него.

– Прошу меня извинить, – проговорила она своим низким ровным голосом. – Мне надо было принять таблетки. В гостинице кормят вполне сносно, но я просто не в состоянии ничего съесть. Я уже давно почти ничего не ем. Вы хотите сказать мне что-нибудь еще?

– Могу предложить вам молочные гренки, – мрачно произнес Вульф. – Мой повар, Фриц Бреннер, делает их просто потрясающе. Присядьте, мадам.

– Я не в состоянии проглотить ни кусочка. Правда.

– Хорошо, тогда горячий бульон. Домашний, по особому рецепту. Он будет готов через восемь минут. Мне придется вас покинуть, но мистер Гудвин…

– Я действительно не могу. Я хочу вернуться в гостиницу и увидеться с остальными, поговорить с ними насчет мисс Фрейзи… думаю, мне нужно это сделать… я еще обдумаю все как следует в автобусе. Все-таки это нечестно.

И мисс Уилок потянулась, чтобы снять со спинки кресла свое пальто. Я подошел и помог ей одеться.

Зная, какая в этот час давка в автобусах, я решил, что «ЛБА» не разорится, если я дам нашей посетительнице доллар на такси, но она ни за что не соглашалась взять деньги, пока мне не удалось убедить ее, что это за счет фирмы. Когда я, уже выпустив гостью и заперев на цепочку дверь, обернулся, то заметил в прихожей Вульфа, открывавшего дверь своего лифта.

– Ответы ты положил в сейф, – констатировал он.

– Да, сэр, во внутреннее отделение. Я уже говорил вам по телефону, что там были Бафф, О’Гарро и Толбот Хири, но не успел сообщить, что последний подвез меня на такси и воспользовался этим, чтобы предложить мне двадцать долларов за возможность немедленно с вами увидеться. Я сказал ему…

– Дословно, пожалуйста.

Я пересказал наш разговор дословно, что было сущей ерундой по сравнению с тем, что мне еще предстояло: ведь теперь Вульф попросит меня один к одному пересказать ему все послеполуденные беседы с пятью или шестью людьми и не успокоится, пока не получит исчерпывающую информацию. В конце я добавил:

– В качестве примечания хочу заметить, что Хири нипочем не выбить из меня мозги, если, конечно, он не найдет кого-нибудь, кто бы меня подержал. Кстати, не пора ли выжать из этого фрукта немного сока?

– Нет, – ответил Вульф, – с Хири можно подождать.

Он вошел в лифт и закрыл за собой дверь, а я вернулся в кабинет. Меня ждали кое-какие мелкие повседневные делишки, к тому же надо было еще отпечатать протоколы бесед с мисс Фрейзи и миссис Уилок. Хотя, честно говоря, у меня не сложилось впечатления, что в них содержатся какие-нибудь ценные факты. Я ясно понимал, что Вульф только еще готовит удочки и для начала баламутит воду, надеясь поднять со дна рыбку покрупней; в прошлом этот ход не единожды уже приводил к потрясающим результатам, но на сей раз, прикинул я, наш гений может и оскандалиться. Ведь фигурантов пятеро, и вся эта процедура потребует уйму времени, а именно его-то нам и не хватает. Все надо закончить не позднее полуночи двадцатого апреля.

Я уже наполовину покончил с записью беседы с мисс Фрейзи, когда меня прервал телефонный звонок. Когда я сказал: «Кабинет Ниро Вульфа, у телефона Арчи Гудвин», мужской голос ответил: «Мне нужно поговорить с мистером Вульфом. Это Патрик О’Гарро».