Демидовы: Столетие побед - Игорь Юркин

Не понятно, пока не вспомним, что Никита — еще и оружейник Преображенского приказа. Вот ключ к первому его успеху. Точнее — ключ и сейф к ключу. Вот перекресток, на котором могли сойтись Петр и Демидов. Точнее — не могли не сойтись. Вот точка опоры набиравшего силу Демидова. Точнее — источник его силы.

Царь и кузнец: встреча

Но предания (вернемся к преданиям) о знакомстве кузнеца Антюфеева с царем Петром повествуют нечто иное. О связи Никиты с Преображенским полком они не помнят. В них не Магомет идет к горе, а гора к Магомету. Всё, если верить преданиям, начинается с появления Петра в Туле.

Вот как рассказывает о первой их встрече И.X. Гамель: «В 1696 году Государь Петр Первый, при проезде своем в Воронеж, остановился на короткое время в Туле и, желая заказать несколько алебард по имевшемуся при Нем иностранному образцу, велел призвать к Себе тех из казенных кузнецов, которые знали ковку белаго оружия: никто из них однако не смел явиться, кроме упомянутаго Никиты Антуфьева. Государь, увидя его, любовался его стройностию, большим ростом и необыкновенною силою, и сказал окружающим Его Боярам: вот молодец, годится и в Преображенский полк в гренадеры. — Испугавшийся Антуфьев упал к ногам Монарха и со слезами просил помиловать его для престарелой матери, у которой он был один сын. Государь, издеваясь, сказал: Я помилую тебя, естьли ты скуешь Мне 300 алебард по сему образцу. — Антуфьев уверил Государя, что скует гораздо лучше показываемаго ему образца и привезет к Нему в Воронеж через месяц, что и исполнил в точности. Государь, получивши сии алебарды, так был доволен работою, что пожаловал Алтуфьеву втрое против того, во что они стали, и сверх того одарил его Немецким сукном на платье и серебряным ковшом небольшой цены, обещаясь на возвратном пути в Москву заехать к нему в гости»[55].

Еще живописнее рассказ И.Ф. Афремова, у которого описанию встречи царя и кузнеца предшествует вводный эпизод с участием П.П. Шафирова, призванный подготовить самодержца к этой встрече. Итак, готовится Азовский поход, в связи с чем царь начиная с 1694 года (так у Афремова) часто ездит в Воронеж.

«В одну из поездок этих, — повествует Афремов, — бывший с государем вице-канцлер барон Шафиров[56], отличный стрелок своего времени, проезжая Тулу, услышал об отличном тульском мастере Никите Антуфееве и отдал ему починить свой дорожный пистолет, работы славного Кухенрейтера. По истечении некоторого времени Демидов принес исправленный пистолет, и когда он всеми найден был в совершенной исправности, Демидов сказал, что у пистолета, отданного для поправки, испортилась затравка, и как его уже нельзя было починить, то он купил другой кухенрейтерский пистолет. Подавая другой пистолет Шафирову, он сказал: "Не угодно ли вашему превосходительству взять два пистолета вместо одного, потому что вина моя, я и поплатиться должен?" Оба пистолета были испробованы, сверены и признаны произведениями одного и того же мастера. Тогда Демидов объявил и доказал, что только один из них был настоящий кухенрейтерский, а другой собственной его работы. Такое искусство Демидова, — заключает Афремов, — сделало его известным императору Петру 1-му».

Вскоре царь и умелый мастер знакомятся лично. «Государь, — продолжает Афремов, — проезжая в 1696 году в Воронеж, остановился в Туле и приказал вызывать кузнецов, желающих приготовить алебарды, по привезенному им образцу. — На вызов государя явился Никита Демидов. Император, полюбовавшись его стройностью и высоким ростом, сказал, что этот молодец годится и в Преображенский полк в гренадеры. Демидов, сочтя эти слова за повеление принять его в полк, бросился к ногам государя и просил его помиловать для престарелой его матери, у которой он один только сын. Император отвечал ему шутя, что его помилуют, если он сделает триста алебард по данному образцу Демидов взялся сделать лучше образца и привезти их в Воронеж. — Действительно он приготовил алебарды…» Последующее — как у Гамеля: высокая оценка работы (уточнено: был доволен отделкой), тройная оплата, пожалование немецкого сукна и серебряного ковша, обещание на обратном пути заехать в гости.

Известны версии (в том числе фольклорные[57]), в которых события этих историй смешаны: в приключении с пистолетом место Шафирова занимает Петр.

Удостоверить документами точность диалогов между царем и кузнецом невозможно в принципе. Может быть, имеет смысл оценить вероятность их встречи в то время и там, когда и где рассказывает предание? На первый взгляд эта задача кажется более выполнимой.

Начнем с того, что если связывать посещения царем Тулы с его поездками в Воронеж, то раньше 1696 года царь и кузнец встретиться на пути туда не могли — до этого времени Петр Алексеевич в Воронеже не бывал[58]. Позже — могли неоднократно. Но именно могли. До сих пор у историков нет ни одного прямого документального свидетельства того, что царь посещал Тулу (притом что для разных мест тульского края таких свидетельств множество). Единственный случай, для которого проезд через Тулу можно считать доказанным, — его поездка в Воронеж в феврале 1700 года, когда он миновал Вашану, ближайшую к Туле станцию, где меняли лошадей. Отсюда дороги на юг в объезд Тулы не существовало.

Анализ исторических источников позволил установить вероятные даты посещений Петром Тулы[59]. Увы, попытка проверить, могла ли состояться интересующая нас встреча, согласовывая ее с ними, обречена на неудачу. И не потому, что предполагаемые даты неточны (хотя это тоже не исключено). Дело в том, что в записанных вариантах легенды время, когда происходят события, обозначено приблизительно (да и странно было бы встретить в произведении этого жанра точную дату), так что легенду просто не к чему привязывать.

Реальность событий, описанных в ней, тоже под вопросом. Биографии некоторых «выходцев из народа», достигших высот в Петровскую эпоху, содержат эпизоды, подозрительно похожие на историю восхождения Никиты Антюфеева, какой ее рисует предание. Удачно сформулировав мораль таких историй словами «Петр Великий, отдавая справедливость талантам, в ком бы оные ни были, употребляет одаренных оными к важнейшим должностям», три подобных примера привел в своем собрании анекдотов о Петре его биограф И.И. Голиков. Действующими их лицами выступают московский купец Илья Исаев, сделанный царем обер-инспектором в Рижской таможне, некий сиделец в Гостином дворе (фамилия не указана), определенный третьим членом в портовую таможню, и еще один сиделец, из московской лавки купца Евреинова, — упомянутый Петр Павлович Шафиров, достигший больших высот и отмеченный за труды титулом. Царь в этих историях сначала убеждается в высоких профессиональных качествах простолюдинов: замечает способности у Исаева, наблюдает порядок в лавке, знание немецкого языка и «порядочные ответы» первого сидельца, проворство, владение тремя иностранными языками и «разум» второго. Заметив, запоминает и со временем определяет к работе, дающей возможность себя показать[60]. Упоминается сходная легенда о встрече с царем, перевернувшей жизнь Михаила Ивановича Сердюкова, создателя и позднее арендатора Вышневолоцкой водной системы[61]. (Любопытно, что и Сердюков, и Шафиров оказались связанными с Демидовым: Шафиров, как мы уже знаем, якобы дал ему возможность продемонстрировать свое мастерство, а Сердюков с Демидовым породнился: его сын женился на внучке Никиты.) Но сколь критически мы ни относились бы к легендарным рассказам о встрече Демидова и царя, сколь тщательно ни счищали бы с них вызывающие сомнение подробности, сам факт их встречи и знакомства подвергать сомнению не приходится. Очевидны и исключительные по значимости последствия этого для судьбы Демидова и его дела. Ближайшим стало строительство им мельницы на речке Тулице, которая, обзаведясь домной, скоро обернулась металлургическим заводом.