Единственный цветок в этой говноклумбе 3 (СИ) - "Holname"

Вновь наступила тишина. Обе девушки, так и не достигшие желаемого, уже просто не хотели продолжать этот разговор.

Латиша, спокойно развернувшись вполоборота к Джулиане, прощально посмотрела на нее и сухо добавила: «Я не предатель, леди Дориан», — после чего ушла.

В это же время со стороны лестницы, располагавшейся чуть дальше по коридору, к происходящему прислушивалась одна посторонняя персона. Молодой юноша, казавшийся довольно высоким и мускулистым со стороны, стоял на лестнице, прижимаясь спиной к стене. Белые, словно снег волосы, напоминавшие оттенок волос самой Латиши, были, возможно, единственной схожей чертой между ними. В остальном юноша ни чертами лица, ни уж тем более телосложением, никак не ассоциировался с ней.

Пока он стоял в этом месте, ему был слышен весь этот разговор, и от того он все никак не мог принять происходящего. По его расширенным от шока глазам и приоткрытым губам можно было понять, насколько удивлен он был.

В этой ситуации, будучи знакомым с обеими девушками, юноша знал их истинные личности, знал возможную причину их ссоры, и все никак не мог понять, почему же Латиша была такой уверенной. Его, а если быть еще точнее — ее сестра, Тилания Аркадия де Селестина, в воспоминаниях из прошлого была робкой и покорной девушкой, стремившейся в своей жизни лишь к одному — не доставлять никому проблем.

В то же время Джулиана Дориан для этого юноши была настоящим мучителем. Пусть она и не знала правды, не знала кем именно была ее излюбленная жертва, она все равно совершала неимоверно жестокие действия по отношению ко всем представителям другого пола.

Внезапно неподалеку прозвучали шаги. Услышав их и, будто вырвавшись из паутины собственных мыслей, юноша по имени Лестер поднял голову и посмотрел на вершину лестницы. Там, недоверчиво поглядывая куда-то вниз, стояла Латиша. Нахмурившись, девушка недовольно спросила:

— А ты что здесь делаешь?

Не успел Лестер даже раскрыть рта, как из-за его спины прозвучал еще один посторонний голос:

— Мимо проходил.

Взволнованно оглянувшись, Лестер увидел буквально в нескольких шагах от себя Шейна. Как давно он находился рядом и почему оказался столь незаметен — сказать было сложно. Ясным оставалось только одно: Латиша обращалась исключительно к нему.

Коротко вздохнув, девушка начала спускаться по ступеням вниз. Стоило ей приблизиться к Шейну, как он сам попытался заговорить, но Латиша лишь покачала головой. Заметив это, Шейн сомкнул губы и замер, а девушка решительно произнесла:

— Пожалуйста, не вмешивайся.

Шейн неосознанно начал щуриться. Он и сам не знал, как часто его выражение лица становилось столь настороженным, но вот Латиша знала, и она даже примерно представляла, о чем именно он думал в такие моменты.

— Мне кажется, — заговорил парень, — что я причастен к вашим разборкам.

— Шейн, — позвала Латиша спокойным ровным тоном, — ты ни в чем здесь не виноват. Да, твоя сестра выбрала меня своим врагом, но это не значит, что ты должен разбираться с этой ситуацией.

— Почему?

Наступила тишина. С виду это молчание казалось настораживающим, но, между тем, оно же было успокаивающим.

— Потому что, — уверенно заговорила Латиша, — я сама должна быть способна со всем справиться. Если я не смогу разрешить эту проблему, тогда как я вообще жить собираюсь?

— Некоторые и так живут.

— Но не я.

Шейн неосознанно улыбнулся. На лице Латиши он все еще видел красный отпечаток, и ему очень хотелось подняться по лестнице, чтобы разобраться со своей сестрой и со всей этой ситуацией, однако он все же понимал, что это происшествие могло пойти на пользу самой Латише.

Приблизившись, парень раскинул руки в стороны и быстро прижал девушку к себе. Латиша не без удовольствия уткнулась носом в его грудь и так и замерла, невольно улыбаясь и ничего не говоря.

— Хочешь пойдем перекусить? — спросил Шейн.

— Хочу.

Приподняв свои руки, Латиша крепко схватилась ими за парня, немного подпрыгнула и, подняв ноги, обхватила ими торс Шейна. Из-за этого странного действия она повисла на нем, словно на дереве, а ее короткая юбка прижалась к телу так, что из этого положения тонкая ткань запросто могла подняться еще выше и оголить ягодицы.

— Ты это кому подражаешь? — с усмешкой спрашивал Шейн, руками подхватывая повисшую девушку.

— Обезьяне, — пробормотала Латиша, не отрывая лица от груди парня. — Пошли скорее, я хочу много мяса.

— Не бананов?

— Я хищная обезьяна.

Шейн тихо рассмеялся и, развернувшись, пошел вниз по лестнице на другой этаж. Так, в тишине коридора, под взором удивленного Лестера, они и скрылись в глубине здания.

Между тем юноша, ставший свидетелем этой сцены, продолжал стоять на прежнем месте. Он чувствовал себя невидимкой, потому что никто из присутствующих не обратил на него внимания, однако его мысли в этот миг беспорядочно выстраивали иные теории:

«Между ними что-то есть? — раз за разом спрашивал себя Лестер. — Шейн Дориан тоже из нашего королевства, так что его близость с Тиланией понятна. Тогда, в будущем, они и вовсе могут пожениться, но согласится ли его семья на это? Что-то сомневаюсь, учитывая то, что у него две сестры и почти ноль кандидатов в роли их партнеров».

Внезапно сверху прозвучал возмущенный женский крик:

— Что ты здесь делаешь?!

Услышав его и, по голосу сразу признав человека, Лестер резко обернулся. На вершине лестницы, в том месте, где еще недавно стояла Латиша, сейчас находилась Джулиана. Девушка, гневно смотря в сторону попавшегося ей на пути юноши, вся дрожала от злости. Не отводя своего пылающего фиалкового взгляда от глаз парня, Джулиана гневно прошипела:

— Подойди ко мне, тварь.

В то же время в одной из комнат общежития за чайным столиком сидело двое: Эрсен Эдмонд и Флорен Русичель. Обе девушки, немного даже скучавшие без своей занятой третьей подруги, молчали.

Пока за окном щебетали птицы, Эрсен удерживала в руках чашечку чая и осторожно, глоток за глотком, пила этот горячий ароматный напиток, а Флорен в то же время лежала головой и грудью прямо на столе, ничего особо не делая.

— Как думаешь, — заговорила Флорен задумчивым тоном, — Джулиана достигнет своего?

Эрсен поставила чашку на небольшое блюдце, отчего раздалось характерное тихое бренчание посуды. Немного опустив сервиз в своих руках, она ответила:

— Джулиана целеустремленная, достигнет.

Флорен хмыкнула. Она открыла глаза и посмотрела в сторону окна. Там, на улице, с каждой минутой становилось все темнее, и это неминуемо означало, что день испытания все быстрее приближался.

— А мне кажется, — прошептала Флорен, — что нет.

— Почему? — недоверчивый взгляд Эрсен опустился на голову подруги. После этих слов даже ее привычное спокойствие сменилось удивлением.

— Потому что она не понимает других людей. — Флорен, уперевшись руками в стол, неспешно приподнялась и выпрямилась. Она спокойно села на стуле и, немного прислонившись к его спинке, посмотрела на собеседницу. — Да, она упорная, сильная и умная, но это не поможет ей во время построения отношений. Отношения, знаешь, вещь очень хрупкая.

— Но ведь с нами она хорошо общается?

Флорен попыталась сдержать горькую усмешку. Не отводя взгляда от глаз такой наивной и такой самоуверенной Эрсен, она размышляла:

«В том-то и дело, что только с нами. Вы с Джулианой как две капли воды, но вот я терплю вас только из-за социального статуса».

— Да, — все же ответила Флорен, натягивая на себя маску радости и добродушия, — ты, как всегда, права, Эрсен.

Услышав этот ответ, собеседница успокоилась. Она вновь отвернулась, подняла чашку чая к своим губам, и тихо прошептала:

— Все у нее получится. Я в ней не сомневаюсь.

Эрсен сделала очередной глоток, а Флорен тем временем, внимательно наблюдая за каждым ее действием, с прежней улыбкой продолжила размышлять:

«Если по какой-то причине Джулиана потеряет свое положение лидера в семье, по всем правилам ее мать должна будет казнить ее, чтобы освободить место наследницы для более перспективной сестры. В таком случае все мои текущие действия потеряют смысл. Нужно разработать план на случай, если что-то пойдет не так. Всегда может что-то пойти не так».