Бойся тьмы - Александра Айви

— Лучше бы тебе за что-нибудь держаться.

И сразу после этого предупреждения заклинание обрушилось на Гаюса, заставляя упасть на колени. Боги. Он склонил голову под натиском опустошающей боли. Было такое ощущение, что его сжигали изнутри. Словно проклятая ведьма разожгла в его животе костёр, чьё пламя стремилось вырваться наружу сквозь тело. Гаюс застонал и зажмурился, сдерживая мученические стоны. «Сука намеренно это делает», — в ярости сказал он сам себе. Сейчас Гаюс находился в ее власти, и ведьма решила максимально воспользоваться этим кратким моментом. По телу пронеслась еще одна волна ослепляющей боли, и возникло ощущение, что его… Что? Сущность? Да, саму сущность вырвали из глубины души. Он наклонился, прижавшись лбом к деревянному полу. Не такое уж простое заклинание. А вторжение в глубины души, которое могло уничтожить Гаюса.

Внезапно страх зазмеился по позвоночнику. Гаюс вспомнил, как Салли упоминала, что с заклинанием ей помогал Темный Властелин. Неужели мастер решил покончить со своим верным слугой? Не впервой злобному ублюдку убивать одного из приспешников ради простого удовольствия от вида смерти. Но, так же внезапно, как появилась, боль пропала.

Долгое время Гаюс стоял на коленях, медленно приходя в себя. Постыдно, что ведьма видела, как ее заклинание свалило его с ног, словно мягкотелую фею. И Гаюс не собирался ухудшать свое положение, пробуя подняться, пока не будет до конца уверен, что не впечатается лицом в пол.

Когда он, наконец, удостоверился, что может самостоятельно стоять, то поднялся на ноги и впился взглядом в ведьму.

— Ты…сука, — прорычал он, прижав руку к сердцу. — Забрала мою душу?

Она побледнела, когда огонь свечей стал ярче, а затем потух от ледяной ярости Гайуса, но решительно продолжала стоять на своем.

— Ты уже давно ее продал, командующий.

Что же, разве это не ужасающая правда?

Гаюс отбросил мрачные мысли. Что сделано, то сделано. Пути назад не было. Он ткнул пальцем в ведьму, его сила хлынула мощной волной и прижала Салли к стене.

— Выкладывай, что ты со мной сделала.

Она облизала губы, запах ее страха дразнил все его чувства.

— Я…

Он сделал угрожающий шаг вперед.

— Говори.

— Лишила тебя самой сущности, — торопливо и невнятно выдавила она.

Гаюс едва удержался от глупого желания посмотреть на себя и убедиться, что не исчез.

— Поясни.

Она подняла руки в умоляющем жесте.

— Я не знаю как.

— Попытайся, — огрызнулся он. — Очень-очень сильно попытайся.

— Заклинание предназначено для стирания твоей личности, — сбивчиво начала Салли пояснение. — У тебя больше нет запаха, твое присутствие… стало не ощутимым. Посторонние будут знать, что ты рядом, но ничего не смогут понять о тебе, кроме самых могущественных демонов. Даже тот факт, что ты — вампир. останется незамеченным.

Именно этого Гаюс и ожидал. Так почему же у него такое чувство, что над ним надругались? Он зашипел, жалея, что не мог, по крайней мере, насладиться убийством ведьмы, повинной в его внезапном чувстве утраты.

— Боги.

С легкостью ощущая его желание убийства, Салли медленно продвигалась вдоль стены. Как только добралась до двери то, не сводя взгляда с мрачного выражения лица Гайуса, распахнула ее со словами:

— Иди к своей женщине, — прохрипела ведьма. — Она заставит тебя почувствовать себя лучше.

Его ярость резко была позабыта. Дара. Нет. Он покачал головой. Не Дара. Но женщина, которая облегчит его самый насущный голод. Гаюсу ведь конечно станет лучше, как только его желания удовлетворятся? Уходя, он достаточно надолго задержался рядом с Салли, чтобы шепнуть предупреждение ей на ухо:

— Очень скоро, ведьма.

И испытал истинное удовольствие, заметив, как кожа Салли стала болезненно-серой, затем прошел по коридору и вошел в освинцованную клетку. Закрыв за собой дверь, Гаюс остановился, чтобы насладиться моментом.

Существовало ли что-то слаще богатого аромата теплой, женской крови? Или лучше вида добычи, трепыхающейся в беспомощном ужасе? Гаюс изогнул губы в улыбке, когда женщина натянула кандалы. Она завертела головой из стороны в сторону услышав, как он вошел, но, не имея возможности увидеть его — так как в комнате было слишком темно для ее человеческого зрения.

— Кто здесь? Что вам от меня надо? — прохрипела она. Бешеное биение сердца для Гайуса звучало, словно песня сирены. — Говори, извращенец.

Подталкиваемый острым голодом, Гаюс своей силой зажег одинокую свечу, стоящую на тумбочке в дальнем углу комнаты. Мерцающее пламя едва рассеяло густую тьму, но этого хватило, чтобы женщина увидела приблизившего вампира. Она хотела закричать, но Гайус обхватил её лицо ладонями и посмотрел прямо в ее широко распахнутые глаза.

— Ш-ш-ш. Взгляни на меня, — промурлыкал он, поймав ее взгляд и с легкостью пленив разум. Он не был так искусен, как другие вампиры, в управлении сознанием людей, но женщина с готовностью поддалась его силе. В мгновение ока, выражение ее лица стало расслабленным, а мышцы тела вялыми, и она опустила руки по бокам, забыв о тяжелых кандалах.

— Как тебя зовут? — тихо спросил Гаюс.

— Фарра.

Ее голос был слишком высок, с сильным американским акцентом, а не хриплым, мелодичным, как у Дары. Гаюс тут же оттолкнул воспоминания, понимая, что эта женщина никогда не сможет стереть опустошающую боль в сердце.

— Милое имя, но с этого момента тебя будут звать Дара.

— Дара, — послушно повторила женщина.

— Да, а я — Гаюс. Мужчина твоих самых сокровенных фантазий.

Ее глаза тут же потемнели от бездумной привязанности, и она слабо выдохнула.

— Гаюс.

— Очень хорошо, — похвалил он, надавливая руками, чтобы опустить женщину на колени. — А теперь покажи, как ты рада воссоединиться с твоим любимым.

С очевидным профессионализмом женщина расстегнула молнию его брюк и обхватила губами его стержень. Гаюс одобрительно застонал и закрыл глаза, воскрешая воспоминания о своей прекрасной паре. Слишком скоро наступила разрядка… больше в физическом смысле, чем в эмоциональном. Вампир запустил руку в длинные волосы женщины и рывком поднял ее на ноги. Она не сопротивлялась, когда он склонил ее голову на бок и одним плавным движением вонзил клыки в шею. Гаюс услышал, как женщина низко застонала, возбуждаясь от укуса, но он, проигнорировав её извивающееся тело, продолжал жадно пить ее кровь. Вампир поморщился, когда тёплая жидкость начала стекать по гору — в ней, хвала богам, не было ни алкоголя, ни наркотиков, но все же она оказалась безвкусной. Несмотря на это, он продолжал делать глубокие глотки, и остановился лишь тогда, когда услышал предупреждающее трепыхание сердца. Слишком давно он кормился напрямую из вены, и ощущения опьяняли. Позже он найдёт другую Дару, вкус крови которой будет более ярок. Вот тогда он с удовольствием осушит эту.