Смех сквозь слезы - Марина Серова

— Придется, — кивнула я.

— А мне бы этого не хотелось.

Тут я была с Ольгой полностью согласна. Любой врач обязан сообщать в соответствующие органы обо всех огнестрельных ранениях, что, соответственно, повлекло бы за собой кучу проблем.

После этого Тимирбулатова изъявила желание немного поспать, и я, оставив ее одну, удалилась на кухню. Там сварила себе кофе и в глубокой задумчивости расположилась с чашечкой за столом.

Оля подкинула мне интересную версию. Личность Натальи Майоровой, с которой Аркадий Александрович вел бракоразводный процесс, я как-то изначально упустила из виду. Но при чем тут тогда смерть Федора Ласточкина? Со второй женой Майорова она никак не вязалась. Или это совсем другая история? Что ж, вполне может быть.

Предположим, что человек, убивший Олиного мужа, и человек, покушавшийся на нее саму, никак не взаимосвязаны друг с другом. В самом деле, что я так привязалась к Ласточкину? Может, он вообще стал случайной жертвой хулигана на улице?

Но настораживало другое. То, как все окружающие, с кем я успела пообщаться, отзывались о покойном. В том числе и сама Тимирбулатова. В ее словах я углядела намек на двойную жизнь Федора. Но в чем выражалась эта двойная жизнь? Игроком он не был, к наркотикам не имел никакого отношения. Так же сомнительно, что он участвовал в каких-нибудь криминальных авантюрах. Или Оля плохо знала своего мужа?

Гадать можно было до бесконечности, чем я, собственно говоря, и прозанималась полтора часа, опустошив при этом три чашки кофе. Напиток меня взбодрил. Я жаждала действий.

Взглянув на настенные часы в Олиной кухне, я решила, что нам пора уже трогаться в путь.

Олю не пришлось долго будить. Она вскочила как по команде, напрочь забыв о своей ране. Но та не замедлила напомнить о себе резкой болью. Ольга присела обратно на диванчик и, поморщившись, спросила:

— Что? Уже пора?

— Да. Сама знаешь, добираться до центра довольно долго.

— Знаю. — Она встала и критически осмотрела себя в зеркало. — Надо привести себя в порядок.

— Давай.

Пока Тимирбулатова занималась своей внешностью, я тоже не сидела без дела. Какие события развернутся сегодня вечером, я не знала, а потому решила взять с собой много разных вещей. В первую очередь, естественно, свой верный револьвер, затем набор отмычек, грим, парик, парочку «жучков» и даже диктофон. Сложив все это в сумку, я подумала и решила присовокупить миниатюрный приборчик для определения взрывных устройств. Наглость человека, не так давно подстрелившего мою клиентку, могла достигнуть невероятных размеров.

Из дома Тимирбулатовой мы вышли в три часа. Поймать такси в этом богом забытом месте оказалось делом не простым.

— Сколько раз зарекалась, — посетовала Ольга, — вызывать такси по телефону, но каждый раз либо забываю, либо жалею денег.

— Ничего, не расстраивайся, — утешила ее я. — Времени у нас с запасом.

Спустя двадцать пять минут нам удалось сторговаться с каким-то частником, и мы на всех парах помчались по направлению к центру.

— Скажи, Оль, а ты когда-нибудь встречалась с Натальей Майоровой? — вернулась я к той теме, которую завела сама Ольга у себя дома.

— Встречалась, — ответила Тимирбулатова. — Хотя у меня никогда и не возникало желания с ней знакомиться.

— Ты ее видела в театре?

— Да. Она приходила на спектакли к нам. На премьеры Аркадия. Не помню, на какие.

— Давно это было?

— Прилично. Когда у них еще были более-менее хорошие отношения.

— И какое у тебя сложилось впечатление о ней как о человеке? — продолжала допытываться я.

Задавая все эти вопросы, я не переставала бдительно смотреть по сторонам, готовая в любой момент прикрыть клиентку. Но ничего подозрительного не наблюдалось. «Хвоста» за нами не было, и никто не намеревался устраивать перестрелок.

— Какое у меня может сложиться о ней впечатление? — скривила губы в усмешке Тимирбулатова. — Соперница — она и есть соперница, захомутала она Аркашу, и все.

— Она красивая?

— Обыкновенная.

— Почему же Аркадий Александрович женился на ней?

— А почему люди женятся? — встретила Ольга вопрос вопросом. — По глупости.

— Ну не во второй же раз? — поддела я ее.

На пару секунд она задумалась. Затем, собравшись с мыслями, сказала:

— Если бы мы с Аркадием познакомились раньше, этого не произошло бы.

Что ж, прав был Костя. О том, что Майоров — бабник, знали все, кроме тех, кто беззаветно влюблялся в него. Ольга не стала исключением.

Мы подъехали к театру «Крейзи», и Тимирбулатова удивленно воскликнула:

— Ба! Смотрите-ка, кто к нам пожаловал!

Ее восклицание было настолько неожиданным, что я инстинктивно потянулась к сумке за револьвером.

— Где?

— Вон! — она указала рукой в сторону вишневого «Форда», за рулем которого сидел здоровенный небритый амбал в кожаной куртке.

— Что это за тип? — насторожилась я.

— Это Дима, — отмахнулась Тимирбулатова. — Всего лишь водитель. А знаешь, кого он привез?

— Кого?

— Плашкину, — с такой гордостью выдала Ольга, как будто та была ее родной сестрой. — Ирину Юрьевну.

Прокрутив в голове все предыдущие беседы, я вспомнила, что эта женщина являлась фактической хозяйкой «Крейзи».

— Ну надо же, — продолжала восторгаться Ольга. — Пожаловала на сегодняшний спектакль.

— Что, редко приезжает? — поинтересовалась я.

— Ну, не очень редко. Раз в неделю, наверное, — ответила Тимирбулатова. — Но на этой неделе она уже была. Ладно, пойдем. — Она пощупала свое раненое плечо, гордо вскинула голову и зашагала ко входу.

Я последовала за ней. Уже от самой двери обернулась и еще раз бросила взгляд на «Форд». Качок Дима со скучающим видом отгадывал кроссворды в маленькой книжечке, то и дело стряхивая пепел с сигареты в раскрытое окно. Чуть поодаль от «Форда» стоял «Мерседес» Майорова. Стало быть, ловелас и впрямь уже, что называется, на «боевом посту».

В гримерке я снова принялась терроризировать свою клиентку расспросами.

— Ну хорошо, если предположить, что ты права и покушение на тебя действительно организовано женой Аркадия Александровича, то объясни мне, какую роль во всей этой истории сыграл Ласточкин?

Оля сидела напротив меня в крутящемся кресле и курила.

— С чего ты взяла, Женя, что Федор вообще имеет к этому какое-то отношение?

— Его убили, — напомнила я. — Причем совсем недавно.

— Ну и что?

— Ты хочешь сказать, что это в порядке вещей?

— Для Федора — да, — сказала она. — Его зарезали на улице, не забывай. Мало ли за что? Посмотрел на кого-то косо или сказал что-нибудь грубое. Он запросто мог.

— И за это его убили?

— А почему бы нет?

Выразить свои сомнения по поводу такого предположения я не успела. В дверь Олиной гримерки постучали условным стуком, и она, расплывшись в улыбке, томно произнесла:

— Входи.

На пороге тут же возник сияющий Майоров.

— Уже прибыли?

— Давно. — Тимирбулатова закинула ногу на ногу, выставляя свои округлые коленки на обозрение.

— Очень рад. Как настроение, Олечка? Работать готова? — пропел он елейным голоском.

— Всегда готова. — Она шутливо козырнула ему по-пионерски и в ту же секунду, скривившись от боли, инстинктивно схватилась за плечо.

— Что с тобой? — Аркадий Александрович в одно мгновение оказался рядом с ней.

— Пулевое ранение в плечо, — ответила я за Тимирбулатову.

— Что? — Майоров в ужасе обернулся на меня, а затем вновь перевел взгляд на Ольгу.

— Что слышали, — сухо бросила я. — Сразу после вашего ухода в Олю стреляли через окно. Пуля задела плечо по касательной, рана пустяковая.

— Вы не уберегли ее. — Глаза Аркадия Александровича недобро сверкнули.

— Что делать? — Я пожала плечами. — И на старуху бывает проруха.

— Может быть, стоит найти другого телохранителя?

— Это ваше право.

— Аркаша, — вмешалась в нашу перепалку Тимирбулатова, — ну зачем ты так? Женя ведь тоже не всемогуща.

— Тебя могли убить. — Он осторожно обнял ее.

— Ну, не убили же.

Ольга взглянула в глаза возлюбленного так, что он тут же поостыл. Однако счел необходимым в завершение добавить:

— Надеюсь, такого больше не повторится.

— Я тоже.

Я не любила, когда последнее слово оставалось не за мной.

— Ты работать-то сможешь? — спросил Майоров мою клиентку.

— Смогу, — уверенно кивнула та.

— Не подкачай. Плашкина здесь.

— Я знаю.

Майоров поцеловал ее в щеку и, бросив косой взгляд в мою сторону, покинул гримерку.

Мы не стали с Олей продолжать прерванный разговор, потому как времени до спектакля оставалось уже немного, и Тимирбулатова занялась изменением своего образа. Я со скучающим видом стала разглядывать фотографии из спектаклей, висевшие на стенах гримерки.