Запрети себя любить - Каролина Шторм

наше время никто твою целость уважать не будет. И ждать тебя ни один нормальный мужик не станет. Девок – полно. Выбирай – не хочу. Ты, конечно, хорошенькая. На тебя приятно смотреть. Только это быстро наскучит, если руками трогать нельзя. А ты не даёшь. И что, в таком случае, с тебя взять?

В это время Настя падает ему на колени.

– Серёга, родной!

– Да, Настён, с тобой мы с детства знакомы. Из одной деревни оба. И ты мне как сестра.

Когда я увидела, как этот Сережа лапает свою «сестру», мне захотелось встать и уйти. Настя тоже хороша. За эти полгода распустилась настолько, что я просто перестала её узнавать. А ведь вначале она показалась мне нормальной девчонкой. Говорит: общага виновата. Здесь люди другими становятся. Но я не верю. Дело не в этом. Общага или любое другое место не могут так сильно изменить человека. Что в нём заложено, то рано или поздно прорвётся наружу.

А Юля, всё-таки, ушла с Фаустом. И дело вовсе не в тортике, который мы, к слову, так и не попробовали. Видимо, посмотрев на эту компанию, она поняла, что Фауст ей ближе. И я, пожалуй, с ней соглашусь.

Встаю из-за стола и собираюсь уйти следом. Но пресловутый Сережа хватает меня за руку.

– Уходишь? Так скоро? Мы так не договаривались.

– Мы вообще с тобой ни о чём не договаривались, – холодно отвечаю я. Пытаюсь вырвать руку, но он держит крепко.

– Так можем договориться, – криво улыбается он, и я вижу, что у него нет одного верхнего зуба. Нервный смех прорывается наружу. А Сережа понимает всё по-своему. – Ну, вот, видишь, как со мной весело, – говорит он и притягивает меня к себе. – Я тебя ещё не так развеселю.

Насильно усаживает меня к себе на колени. Я сопротивляюсь. Он мне противен, и я не хочу быть с ним в таком тесном контакте. Вырываюсь и вскакиваю с его колен. А он ржёт.

– Вот ты строптивая, блин! Даже интересно становится. А ну иди сюда!

Он встаёт, задевает ногой стул, опрокидывает на пол мой стакан с водкой. Мне становится страшно. Парень сильно пьян и, похоже, границ никаких не признаёт. Надо срочно уходить отсюда. Но, как назло, его приятель преграждает мне путь, заслонив собой дверь.

– Всё, Ксюша, ты попалась, – беззубо улыбается Серёжа. Нет, это не улыбка, это звериный оскал.

– Настя! – зову я. – Успокой, пожалуйста, своих друзей. Я хочу уйти, а они меня не пускают.

– Сами разбирайтесь.

Насте сейчас не до этого. Настя с другим своим приятелем обнимается. Шалава!.. Больше я сюда – ни ногой!

Смотрю я в эти пустые глаза Серёжи, а потом в такие же у его друга, и не понимаю, что я, вообще, здесь делаю. Приключений захотелось? Разнообразия? Тоска заела? Лучше бы высшую математику зубрила. Пользы гораздо больше.

– Дайте мне пройти, – громко произношу я. Но никто не хочет слышать. И что теперь мне делать?

Это произошло мгновенно. Резко открылась дверь, прихлопнув Серёжиного друга, отчего он в сторону отлетел. Я вздрогнула, испугавшись ещё больше. И вдруг – знакомый голос:

– Привет, банда!

– Паша?..

– Он самый.

Красивый, нарядный, в рубашке, с галстуком.

Трезвый.

– Ты что здесь делаешь? – спрашиваю я.

– А ты?

– Не видишь, друг? – вмешивается Серёжа. – Мы празднуем. Присоединяйся.

– Отлично. Я праздники люблю.

Пашка обводит беглым взглядом каждого. Оценивает обстановку. В это время приходит в себя парень, которого он дверью оглушил. Идёт к нему.

– Эй, ты чего? – возмущается он. – Прямо с порога – драться?

– Извини, приятель, что задел, – Пашка – сама непринуждённость. Но я-то знаю, что он лукавит. Всё сделал специально. За что я благодарна ему в эту минуту.

– Мы тут с девушкой пытаемся договориться, – не унимается парень, – а ты врываешься.

– Плохо, значит, пытаешься, – отвечает Пашка.

– Может, ты научишь как надо?

Разговор принимает опасный оборот. Пашка за словом в карман не полезет. Но и эти парни молчать не будут. Сережа выходит вперёд.

– В общем, так, эта девушка, – он указывает на меня, – со мной.

– Ошибаешься, – спокойно возражает ему Пашка. – Эта девушка – со мной.

Меня словно гром поразил. При чём, в самое сердце. Я не знаю, как реагировать на его слова.

Сережа тоже недоумевает, но по-своему.

– Что значит – с тобой? Не понял.

Пашка рывком притягивает меня к себе. Я вцепляюсь в его рубашку, как в спасательный круг.

– Моя девушка, говорю тебе. Ясно? Или всё ещё нет?

Смотрю в сторону и вижу округлившиеся глаза Яны. Она ведь тоже здесь. И она всё слышит. А рядом с ней её подруга Лена. И Настя – напротив со своим ухажёром. Они все сейчас смотрят на нас. Я готова провалиться сквозь землю!..

Зато Серёжа проявил чудеса дипломатии.

– Понял, друг, всё понял. Извини. Больше не лезу, – и, развернувшись, нетвёрдыми шагами идёт в нужном направлении – к столу за очередной порцией водки.

– Идём, – шепчет мне Пашка на ухо. – Здесь тебе нечего делать.

Выводит меня из комнаты. На этот раз нам никто не мешает. Но, уходя, я ощущаю на себе взгляды тех, кто остался там. И эти взгляды, видимо, хотят меня испепелить. Все эти девочки – Яна, Лена, даже Настя! – они все по нему сохнут. Яна точно с ним спала. Насчёт других не знаю. Может, и они тоже. Не удивлюсь, если и Настя. Я не собираюсь продолжать с ней дружбу. Хватит этого ужасного застолья, которое могло обернуться для меня чем-то плохим, если бы…

Если бы Пашка вовремя не пришёл.

Откуда он узнал, где я? И, вообще, как здесь оказался?

Я столько вопросов ему хочу задать, но не успеваю. Как только он выводит меня в коридор, тут же обнимает за талию, прижимает к себе и жадно (как только он умеет) начинает целовать. Он ничего не боится. Ему плевать, если нас кто-то увидит.

Ему плевать. А мне – нет!

– Паш, что ты делаешь? – отстраняюсь от него. Но Пашка продолжает целовать меня – лицо, шею. – Не здесь!..

– Конечно, не здесь, – соглашается он. Двумя руками обхватывает моё лицо и смотрит долго-долго своими тёплыми ласковыми глазами. Сегодня – цвета морской волны. И он сам – как эта волна. Если накроет, то с головой. Да так, что не выплывешь потом. – Ты ждала меня? – спрашивает он.

Ничего не говорю в ответ. Ему, наверно, важно услышать. Но ведь сердце и так знает. Я слышу, как его бьётся. А моё скоро выпрыгнет из груди.

– Ты ждала… – повторяет он.