Рысюхин, 12 градусов хватит? - Котус

мол, вы, Юрий Викентьевич, сами это Его Императорскому Величеству сказали. И не картечница. Ну, и пытался провести по бумагам как «крепостное ружьё», а там цена сами понимаете, какая — с учётом, что их с вооружения если где не сняли, так только из-за лени. Я ему говорю — мол, в бумагах чётко указано, что мортира. Вот давай как мортиру и покупай. А он вытащил расценки тех времён, когда корова рубль стоила, а строевой конь — три. Мол, ничего более свежего для мортир нет. И насчитал по тем расценкам сто пятьдесят рублей за миномёт!

Я не смог точно определить по лицу и тону Нюськина, возмущается он такой наглостью интенданта или восхищается.

— И что в итоге?

— А в итоге я увидел раздел «салютные установки» и продал, как мортиру салютную. Тот жук, правда, потребовал доказательств, так я в мину около взрывателя заклинание стихийного щита встраивать начал, но, не закончив, мину-то и запустил.

— И что⁈ — Ульяна не выдержала театральной паузы.

— Что-что, — это уже Мурка моя. — Как мина вылетела за границу контроля нашего начарта, плетение разрушилось, а закачанная в него энергия выплеснулась. Скорее всего –взрывом, что «завело» и штатный детонатор, и основной заряд.

— Именно так, ваша милость! Как оно шарахнуло над головой и чутка впереди! Больше тот жук не торговался, даже за мины по пятьдесят рублей отдал и не чихнул!

— Не контузило хоть? И, главное, осколками никого не посекло?

— Нет, когда взрыв на высоте, ударная волна в основном вверх идёт, а осколки в стороны разошлись, причём пока до земли долетели, скорость потеряли.

— А орудие за сколько продал?

— За тысячу семьсот. По сравнению с орудием, конечно, маловато…

— Но по сравнению со ста пятьюдесятью предложенными изначально –просто замечательно!

— Это да. Ещё передок и колёсный ход оптом за двести пристроил.

— Хорошо, что грузовик не продал.

— А там торга не получилось. Этот заявил, что знает, сколько стоит грузовик Кротовского, и даст только эту цену, четыре семьсот. Ну, я и ответил, что это двухосная голая платформа столько стоит, а тут нормальный трёхосный грузовик, сравнивать которые просто нельзя, и продавать отказался. Ну, а поскольку интендант сразу сказал, что на авто у него цены определены жёстко, то и я торговаться не стал, сказал, что за такую продажу вы мне голову откусите.

— Правильно сказал. Ладно, вам два дня на отдых и приведение себя в порядок, не считая сегодняшнего, потом — служба по распорядку.

Для продолжения полётов у меня в этот день не было сил ни моральных, ни физических, так что засел в кабинете и стал чертить эскизы внутреннего оборудования будущей кареты «скорой помощи», в первую очередь того, что придётся заказывать на стороне. А ведь придётся, пусть у нас в дружине и имелись свои шорник со столяром, но квалификация не та, да и с оборудованием у них негусто. Зашли по очереди девочки мои, рассказал им, чем занимаюсь, и те начали помогать. Хорошо, что большую часть работы я к этому времени уже сделал, иначе шансов бы не было. Потому как пришлось рассказывать, объяснять и доказывать необходимость про каждый элемент. И спорить по поводу предлагаемых изменений. Ещё повезло, что Ромка проснулся и потребовал Мурку к себе, а одна Ульяна быстро утратила боевой пыл, так что провозился до ужина и немного после него, но со столяркой за сегодня всё же разобрался. Вот Улю завтра с этими эскизами к Клёнову и отправлю! Ох, коварный я тип…

Коварный-то коварный, но только после отъезда жены спохватился, что мне сегодня в Смолевичи нужно! Точнее, нужно было ещё вчера, а сегодня необходимо, нужно не то, что ехать, а лететь! Хм… Лететь? А почему бы и нет — если над дорогами, а сесть можно на мою родную улицу, она, в отличие от большинства, достаточно широкая, и движения там особого нет. Авантюра, конечно — но я низенько-низенько…

Трижды пролетел сперва над лугом, потом над лесом, закладывая плавные виражи то вправо, то влево. Вроде как приноровился, даже нравиться стало. Поднялся повыше, по спирали над родным уже лугом, хоть и было страшновато, но дед убедил, что чем ниже — тем опаснее. Мол, стоит попасть в нисходящий воздушный поток — и ага. Так что набрал, по дедовым прикидкам, метров двести и взял курс на Смолевичи. Вопреки моим опасениям, уже с такой высоты я эти самые Смолевичи видел вполне отчётливо!

«А что ты хочешь? Насколько я помню номограмму Струйского, у тебя видимость должна быть миль тридцать, морских миль, то есть — километров пятьдесят, да ещё и с гаком[1]».

«Так это там, слева, Минск виден⁈ А справа — Борисов⁈ Ну ничего себе!»

«А для чего, ты думаешь, артиллеристы корректировщиков на воздушных шарах поднимали?»

«Всё таким близким кажется, просто рукой подать!»

«Так оно и на самом деле рядом. У нас немало людей жили в Смолевичах, а на работу ездили в Минск».

«Ага, помню твоё „не торопясь, соточку по трассе“, как же. Кстати, такое ощущение, что мы стоим на месте в воздухе!»

«Ты морду, или лапу, из-за козырька высунь, чтобы ветер почувствовать».

Высунул «лапу» — ветер впечатлил! Да, измеритель скорости нужен! Кстати, у меня ещё на регуляторе оборотов две ступеньки есть. Добавить, что ли, скорость?

«Тебе и с нынешней лететь минут пятнадцать, скоро уже тормозить перед посадкой придётся. Пока разгонишься, пока затормозишь — возвращаться придётся».

Ну, раз так… Кстати, если держать рамку управления в нейтрали и не выглядывать за борт, то лететь легко и даже почти приятно. Кстати, что там за бортом? О, Алёшкино уже! Здорово! Кстати, гудение пропеллера за спиной действовало бы усыпляюще — если бы страшно не было, как вспомню, что вишу вместе с кабиной на одном шарнире, так сразу такой заряд бодрости…

Сел я, как и планировал, на свою улицу, правда, до этого пришлось трижды пролететь над ней, каждый раз уменьшая высоту и скорость. А что вы хотите, у меня лётный стаж всего ничего!

«Я вообще шалею от того, какой ты авантюрист! У нас в лётных школах до первого самостоятельного вылета несколько недель с инструктором летают! Правда, то на самолёте, на дельтаплане курсы вроде как две недели, но тоже самостоятельный вылет где-то на десятый день!»

«Так а где мне инструктора брать, если данный аппарат в единственном экземпляре существует⁈»

«Я потому и молчу