Добыча демона. Жена поневоле (СИ) - Витор Анна

Эль закрыл глаза, тяжело привалившись спиной к стене коридора. Рута понравилась Алисии с первого взгляда. Приручила дочку так бережно и робко с первой встречи, словно напуганного зверька. Оказалось, что приручила и его самого… Боже, какая она красивая! Такая искушающая… Эль сжался, вспомнив, как сегодня обидел Руту своими словами, а она все равно цеплялась за него, продолжая смотреть так доверчиво, прямо в глаза…

Как так вышло? Эта девочка словно сделала выстрел в упор и разворотила ему грудь. Рана в груди отчаянно болела, не желая затягиваться. Эль улыбнулся, думая о том, как влюбился в Лорейну. Давно, еще мальчишкой. Все было иначе. Их семейная пара со стороны казалась идеальной: оба красивы, умны, честолюбивы. Оба двигались вверх по службе. Оба были бесстрашными войнами. Во время Тысячелетней войны Лорейна убила гораздо больше ангелов, чем он сам. Эль бесконечно уважал ее, но… Никогда не испытывал и сотой доли того, что испытал сейчас, буквально за несколько часов к этой несчастной рыжей девочке-попаданке. Ее хотелось обнимать и закрывать крыльями от опасности. Руту хотелось защищать от бед и внешнего мира. Закрыть в золотой клетке, как диковинную райскую птичку, и просить ее лишь об одном. Чтобы она улыбалась и пела. Но не грустила, и не опускала крылья.

«Райскую? Почему райскую птичку? Что за ассоциации, демон?!»

— Какие крылья?! Она же не демон! Не ангел! Не дракон! Рута просто попаданка, не больше! — сам себе прорычал Эль, не понимая, почему у него в голове постоянно вертелось мутное воспоминание.

Черная пустыня, где он делал очередной обход. Горячие темные пески, пылающее солнце над головой. Рута, слетающая с обрыва, отчаянно цепляющаяся за сухой кустарник. А за спиной у нее — распахнуты белые ангельские крылья…

— Бред! — фыркнул Эль, отступив от стены.

Умом демон понимал: этим разговором он все сделал правильно. Должен был так поступить. Оттолкнуть Руту, причинить ей боль. Чтобы она не смела влюбляться в него. Их будущее вместе точно невозможно, а отвечать за разбитое сердце наивной девчушки Эль не желал. Но его собственное сейчас сжималось от горечи. Словно он понимал, что совершил ошибку, ранив девушку сегодня своими жестокими словами.

Элю уже хотелось выкинуть Руту из своей жизни. К черту! Он не хотел вспоминать ее красивые влажные мечтательные глаза, устремленные на него из темноты спальни, окруженной зажженными свечами. Он не хотел думать о том, какой бледной станет его жизнь без нее. Всего день вместе с ней. День, изменивший его жизнь. Раньше Эль не верил в любовь с первого взгляда. Но с ним и этой девочкой явно творилось что-то особенное. Химия. Магия. Невесомый флер чувств, витающий в воздухе каждый раз, когда они оказывались на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

— Я не хочу в нее влюбляться! — уже почти в отчаянии простонал Эль сам себе. — Я должен держаться от нее подальше!

Глава 22

Я даже не готовилась к побегу. Просто в какой-то момент, на рассвете, ощутив, что схожу с ума от мыслей, я распахнула окно. На нем не было решеток, и я понимала, почему. Высокие стены замка не давали никому шансов на побег стандартным образом. Еще и отвесные скалы под окном оптимизма не добавляли. Я прищурилась, глядя в сторону Черной пустыни. Она виднелась там, на линии горизонта, и воспоминания о ней были не самые приятные. Но… выхода не было. Бежать нужно было туда, чтобы Эль не нашел меня. Я встала на подоконник, сделала глубокий вдох, и… шаг вперед. Мое тело сжалось, когда я сорвалась с подоконника вниз, и полетела прямо на острые скалы.

Крылья за моей спиной раскрылись не сразу. Я, как и в прошлый раз, ощутила легкую щекотку, а потом…

— Уи-и! — пискнула я, почувствовав, что уже не падаю. А парю.

Конечно, парю весьма криво, то и дело проваливаясь в воздушные ямы, но это были мелочи по сравнению с тем, что я летела! Я повернула голову назад и увидела большие белые крылья за спиной, чем-то похожие на лебединые. Такие мягкие и нежные, такие пушистые.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Минут пятнадцать ушло на то, чтобы научиться держаться в воздухе, не проваливаясь вниз. А потом я уверенно взяла курс на Черную пустыню…

Я летела в небе, ища место в пустыне, где приземлиться и продолжить свой путь. Невозможно было долго находиться над землей: воздух казался раскаленным, и крылья ощущались пудовыми глыбами за спиной. Я едва дышала и почти не шевелила крыльями. Но продолжала зачарованно смотреть вокруг. У подножия гор Черной пустыни раскинулись долины, испещренные вади — иссохшими руслами древних рек. Низины и вади заполнены песчаными барханами и дюнами. Казалось, что эта местность уничтожила все живое. Я видела зловещие пирамиды гор, покрытые разрушенной вулканической породой, которые простирались до горизонта. Обломки камней покоились на мертвых песках. Горные выступы врезались в равнины.

Вдруг мое крыло подломилось, и я с визгом начала пикировать куда-то вниз. Я попала в часть пустыни, очень похожую на обычную земную. С желтым песком и обжигающе ярким солнцем. Тут не было даже гор, ничего. Лишь золотисто-черные разводы под ногами. Я знала не понаслышке, что пустыня коварна. И помнила нападение ящеров, боязливо поглядывая на небо. Но никого не было. Только солнце, жара, бесконечный песок…

Я медленно брела вперед, понимая, что мое решение сбежать было слишком опрометчивым. Ни еды, ни воды… Я вертела головой в надежде наткнуться на родник. Пить хотелось так сильно, что кружилась голова.

Казалось, я буду рада уже и встретить ящеров! Хоть какая-то живая душа пролетела бы надо мной. Но в этой части пустыни, не было ни души. Ни единой птицы не пролетело надо мной за все то время, что я шла по горячему песку. Ни один зверек не проскользнул мимо. Я почему-то вспомнила феньков — ушастых маленьких лисов, таких смешных, которых видела еще на Земле, в зоопарке. Те, которые живут в пустыне, питаются насекомыми и корнями растений, но здесь не было даже их.

Я попыталась снова взлететь в воздух, но не смогла. То ли обессилела физически, то ли магия реагировала на Черную пустыню и таяла на глазах.

Глава 23

Я буквально на секунду прикрыла глаза, запрещая себе впадать в отчаяние. Я не пропаду. Не погибну в этой пустыне, пропав без вести. Я смогу выбраться, найти родник и пищу! Открыв глаза, я чуть не подпрыгнула от радости. Совсем рядом, в нескольких шагах от меня, я увидела чьи-то следы на песке. Небольшие, едва различимые, но следы человека!

— Я спасена! — выдохнула я, едва переводя дыхание от радости. И с удвоенной скоростью побежала по направлению этих следов.

Через некоторое время, когда я увидела, что пустыня не заканчивается, унылый пейзаж не меняется, в мою голову закрались сомнения. Я присела на корточки, сняла обувь, приложила ее к следу. И оцепенела. След один в один повторился.

— Это… мои следы, — обреченно прошептала я, надевая обувь.

На ум пришли все страшные истории про то, как заблудившиеся в пустыне, рано или поздно начинают ходить по кругу.

— Мне не выбраться отсюда, — я больше не смогла подняться.

Опустилась прямо на землю, уткнувшись лицом в горячий песок. И впервые за долгое время зарыдала. Я не знала, откуда во мне проснулась такая жажда жизни.

Ведь даже на Земле я всегда довольно равнодушно относилась к себе. Помню, как однажды ехала на автобусе по горному перевалу, и водитель опасно забрал вправо. И мы едва не сорвались с отвесного склона. Помню визг и слезы пассажиров автобуса. А я не плакала тогда. Внутри меня все оцепенело, и я помню, что шептала сама себе, как мантру, одну только фразу: «Мне нечего терять». Это была чистая правда. Ни мужа, ни детей. Никого, кто заплакал бы обо мне на Земле. Мама уже умерла, но о ней я и не вспоминала в тот момент. Мама никогда меня не любила, лишь пользовалась мной до конца. Я горько сожалела лишь о том, что мне не страшно. Что нет той тяги к жизни, с которой другие пассажиры хватаются за сидения и выкрикивают в воздух молитвы. Я не верила тогда ни в рай, ни в ад. Пустое. Все пустое, безжизненное безвременье — то, в чем я жила на Земле. Существование оболочки, тела. Бесконечный круг: работа — дом — обед — ужин. У меня не было подруг, не было хобби. А работа для меня служила источником радости и средств к существованию, но не более.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})