Юки-онна, или Записки о ёкаях - Лафкадио Хирн

что они подошли к большим воротам. Он удивился, потому что не помнил в этой части города никаких больших ворот, кроме храмовых.

– Каймон![36] – воскликнул самурай, и Хоити услышал, как отворяют засов.

Они вошли, миновали сад и остановились у какой-то двери; самурай громко произнес:

– Эй, кто там! Я привел Хоити.

Послышалась беготня; сдвинулись ширмы, открылись двери, заговорили женщины. Хоити догадался, что это служанки из какого-то знатного дома, однако он никак не мог взять в толк, куда его привели. Да и некогда ему было раздумывать. Слепцу помогли взойти по каменным ступенькам (на верхней он оставил сандалии), а затем женская рука повела его по длиннющему коридору – не сосчитать, сколько там было поворотов, – и по просторным комнатам, застеленным коврами, пока Хоити наконец не оказался в большом зале. Он догадался, что там собралось много знатных особ: шелка шуршали, как листья в лесу. В зале стоял гул: люди переговаривались вполголоса, и речь выдавала в них придворных.

Хоити велели устраиваться, и он нащупал перед собой подушку. Когда он сел и настроил инструмент, какая-то женщина (Хоити подумал, что это руё – старшая служанка) обратилась к нему:

– Тебе надлежит поведать историю Хэйкэ.

Это повествование заняло бы несколько вечеров, поэтому Хоити спросил:

– Но ведь всю историю быстро не расскажешь, какую часть благородные господа желают услышать?

Женский голос ответил:

– Расскажи про битву при Данноуре, ибо эта история полна печали[37].

И Хоити запел о страшной битве на море, как по волшебству, заставляя биву передавать скрип весел и шум волн, свист стрел, крики и топот бойцов, лязг стали о шлемы, плеск от падения убитых в воду. Стоило ему сделать передышку, со всех сторон слышалось восхищенное бормотание: «Какой прекрасный исполнитель! Никогда еще в нашей провинции не бывало такого музыканта! Во всей империи не сыщешь певца лучше Хоити!» Осмелев, он запел и заиграл лучше прежнего, и слушатели изумленно притихли. Когда наконец он поведал о судьбе прекрасных и беспомощных созданий, о прискорбной гибели женщин и детей, о том, как бросилась в море Нии-но-Ама с царственным ребенком на руках, все дружно испустили долгий дрожащий стон, а потом зарыдали так громко и горько, что слепец даже испугался того, в какую ужасную скорбь он их поверг. Долго продолжались рыдания и стоны. Но постепенно плач затих, и в наступившей тишине Хоити услышал голос женщины, которую считал руё.

Она произнесла:

– Хотя нам сообщили, что ты прекрасно играешь на биве и не имеешь равных в пении, мы и не знали, что твой дар так велик. Наш господин имеет удовольствие сказать, что ты получишь подобающую награду. Однако он желает, чтобы ты пел перед ним еще шесть вечеров подряд, а затем он, вероятно, изволит отправиться в обратный путь. Итак, завтра ты придешь сюда в тот же час. За тобой пришлют провожатого. Слушай внимательно, мне приказано передать тебе кое-что еще. Пока наш господин изволит пребывать в Акамагасэки, молчи о том, что бываешь здесь. Поскольку он путешествует инкогнито, об этом не следует болтать. Теперь ты можешь вернуться в храм[38].

После того как Хоити должным образом выразил свою признательность, женщина проводила его до выхода. Тот же воин отвел его в храм, оставил на веранде и простился с Хоити.

Уже почти рассвело, но отсутствия Хоити не заметили: настоятель, вернувшись глубокой ночью, решил, что тот спит. Днем слепцу удалось отдохнуть, и он никому ничего не сказал о своем странном приключении. На следующую ночь самурай вновь пришел за ним и отвел в тот же дом; Хоити с тем же успехом, что и накануне, исполнил еще одно сказание. Но на сей раз настоятель случайно обнаружил, что его нет; он вызвал слепого к себе, когда тот вернулся, и обратился к Хоити с мягким упреком:

– Мы очень беспокоились о тебе! Слепому опасно в одиночку выходить в столь поздний час. Почему ты ушел, не предупредив нас? Я послал бы с тобой слугу. Где ты был?

Хоити уклончиво ответил:

– Простите меня, мой добрый друг! Мне нужно было отправиться по личному делу, которым я не мог заняться в другое время.

Настоятель был скорее удивлен, чем оскорблен скрытностью Хоити. Во всем этом было что-то странное, и он испугался, что слепого заколдовали или одурачили злые духи. Расспрашивать он больше не стал, но потихоньку велел слугам наблюдать за Хоити и следовать за ним, если он опять покинет храм после наступления темноты.

На следующую ночь, увидев, как Хоити выходит из храма, слуги немедленно зажгли фонари и пустились вдогонку. Но ночь была дождливая и темная; прежде чем слуги успели выйти на улицу, Хоити исчез. Он, видимо, шел очень быстро, несмотря на слепоту и непогоду. Слуги бегали по улицам, заходя в каждый дом, где обычно бывал Хоити, но никто его не видел. Наконец, возвращаясь в храм по берегу моря, они с испугом услышали, как кто-то на кладбище Амидадзи громко играет на биве. Не считая призрачных огоньков, которые витали там темными ночами, на кладбище царил мрак. Но слуги немедля поспешили туда, и там, при свете фонарей, обнаружили Хоити, который сидел в одиночестве, под дождем, у гробницы Антоку-Тэнно, играя на биве и громко распевая песнь о битве при Данноуре. А со всех сторон, как свечи, горели призрачные огни. Никогда еще не являлось взгляду смертных столько ониби…

– Хоити-сан! Хоити-сан! – закричали слуги. – Вы околдованы! Хоити-сан!

Но слепой как будто их не слышал. Бива бешено звенела, он все громче распевал о битве при Данноуре. Слуги схватили его за руки и закричали ему в самое ухо:

– Хоити-сан, Хоити-сан! Немедленно пойдемте с нами!

Он ответил им с упреком:

– Разве можно прерывать меня в присутствии знатных особ?

Хоть все это было очень странно, слуги не удержались от смеха. Уверенные, что он околдован, они подняли Хоити и силой потащили обратно в храм, а там по приказу настоятеля помогли ему переодеться в сухое. Затем настоятель велел другу откровенно объяснить свое поведение.

Хоити долго отмалчивался. Но наконец, поняв, что добрый настоятель всерьез встревожен и напуган, он отбросил сдержанность и поведал обо всем, что случилось.

Настоятель сказал:

– Хоити, мой бедный друг, ты в большой опасности! Жаль, что ты раньше мне об этом не сказал! Твой чудесный дар навлек на тебя беду. Знай, что ты вовсе не был ни в каком знатном доме, а проводил ночи на кладбище, у могил Хэйкэ; слуги нашли тебя под дождем возле гробницы