Я третий нанесла удар - Мацей Сломчинский

вместо того, чтобы ухаживать за девушками или позволять им ухаживать за собой, специализируется в химии и пашет как конь с утра до ночи. Боготворит Айона, а кроме того, составляет шахматные задачи. Подозреваю, что он тайно влюблен в Люси. Но, на мой взгляд, все мужчины должны быть влюблены в нее, явно или тайно. Вас тоже это может ожидать.

— Не думаю, — ответил Алекс, но тут же добавил: — Хотя ничего не имел бы против. Мне хочется кого-нибудь полюбить.

Они въехали на приморскую автостраду, проложенную вдоль обрывистого берега. Слева внизу на расстоянии шестидесяти метров шумело море. Издалека виднелись белые барашки на гребнях волн, поднятых ветром, что дул в сторону меловых скал. Шоссе ушло в туннель, и через минуту они оказались в темноте, рассеиваемой двумя цепочками ламп вдоль стен. Вдалеке светился выход из туннеля, быстро увеличивавшийся, и наконец они снова оказались снаружи.

— И что, вы еще никого никогда не любили? — в голосе Сары он услышал явную заинтересованность.

— Нет, то есть мне порой казалось, будто влюблен, но в конце концов оказывалось, что я заинтересован в этом гораздо меньше, чем мне хотелось бы.

— И вы хотели бы быть больше заинтересованным?

— В определенном возрасте мужчина ищет любовь. Позднее это проходит.

— Вы так считаете? — Позади остался второй приморский городок. — Шорхэм, — сказала Сара с грустью, — я была здесь когда-то со своим первым женихом. У меня были те же иллюзии, что и у вас. — Внезапно рассмеялась. — Ну мы и лжецы! Ведь человек всю свою жизнь, с момента, когда начинает мыслить, до последнего вздоха, не делает ничего другого, как только ищет любовь! Вы, я, все люди в этом городке и во всем мире ищут, ошибаются, падают, встают и ищут дальше, пока хватает сил, пока живут! Нет такого возраста, в котором она не приходит. Не надо иллюзий. Только любовь соединяет нас с истиной. Только любовь позволяет нам быть писателями, актерами, вождями, столярами и бороться за то, чтобы достигнуть большего, чем мы имеем. Без нее мы не значим ничего и не нужны даже самим себе. О, Мэлисборо! Скоро будем дома!

Алекс молчал. Маленький прелестный городок, весь в зелени садов, обступил небольшой готический костел с тупой каменной башней. Стены домиков с черными дубовыми балками помнили еще времена Тюдоров. Мэлисборо приблизился и блеснул витринами небольших опрятных магазинчиков.

— Как там старый Мэлэчи Ленехэн, все еще присматривает за своими розами? — спросил Джо. — Я познакомился с ним во время войны, когда проводил отдых у Айона. Мы с Айоном тогда были оба контужены. Он, наверное, говорил вам об этом?

— О ваших прыжках из горящего самолета? Да. Рассказывал так, словно прыгал из окна первого этажа в огород. У него тогда, кажется, сидел в руке осколок снаряда? И прыгали ночью? И с вами был еще кто-то третий, верно?

— Бен Паркер, — сказал Джо.

— Вы с ним встречались?

— Иногда…

— Айон говорил мне, что он служит инспектором в Скотленд-Ярде. Якобы… — она заколебалась. — Вы спрашивали о старом Мэлэчи. Да, он такой же, как всегда… Я его люблю, и мне кажется, что и он меня когда-нибудь полюбит…

Внезапно она резко затормозила.

— О Боже! Хорошо, что вы мне напомнили!

Развернулась на месте, задев передними колесами бордюр, и помчалась обратно в Мэлисборо.

— Что случилось? — спросил Алекс.

— Табак! — Она затормозила перед ближайшим магазинчиком. — Прошу вас, пойдемте со мной и помогите мне выбрать табак для него. Меня не было две недели. Не люблю приезжать с пустыми руками.

Они вошли. Джо попросил упаковать большую голубую пачку «Медиум Плейере», а от себя купил хорошую прямую трубку.

— Подождите меня у машины, — сказала Сара и быстро пошла вверх по улице. Он смотрел на ее миниатюрную фигурку, удалявшуюся пружинистым шагом, размышляя, действительно ли она переехала бы ту девчушку. Знал, что сам он свернул бы даже на самой большой скорости, если бы только успел. Ведь всегда существует шанс спастись. А ребенок, сбитый мчащимся автомобилем, не может… Увидел Сару. Она вышла из магазина с двумя одинаковыми завернутыми в бумагу пакетами.

— Это для девушек. Для Кэйт и Норы. Для Кэйт светло-голубой ситец, она молодая с золотистыми волосами. А для Норы — серый с белыми цветами. И на ярд больше, потому что в последнее время Нора ужасно потолстела. Это наша кухарка, а Кэйт — горничная.

Они двинулись снова.

— Вы действительно переехали бы ту девчушку, если бы вам не удалось затормозить? — спросил он.

— Да. При такой скорости «ягуар» не устоял бы на резком повороте. Не было места. Свалившись в ров, за которым в двадцати пяти ярдах растут деревья, мы врезались бы в одно из них. И тогда наиболее вероятно погибли бы оба. Почему я должна ценить жизнь чужого ребенка выше, чем вашу и мою? Но я сделала все что могла, чтобы этого не случилось.

— Но ведь вы ехали слишком быстро.

— Несчастный случай был бы вызван не превышением скорости, а отсутствием присмотра за ребенком.

Алекс не ответил. Какое-то время они ехали молча.

— Хотя вы и осуждаете меня, все-таки в глубине души знаете, что я права. Садясь за руль этой машины, я взяла на себя ответственность за сохранность наших жизней в той же степени, что и мать, родившая ребенка, оберегая его. У меня был только один выход: сделать все, чтобы спасти ребенка, не угробив вас и себя. Но не будем говорить об этом… — Она неожиданно рассмеялась. — Между мужчинами и женщинами существует одна фундаментальная разница: мы никогда не анализируем того, что не произошло. Приехали!

Машина замедлила скорость и свернула на узкую асфальтовую дорогу, ведущую к расположенной на берегу моря большой роще. Шоссе уходило здесь на север, огибая усадьбу широкой дугой. Дом был обращен фасадом к парку, а тыльной стороной к обрывистому берегу, от которого его отделяла широкая площадка, окруженная каменной балюстрадой. Автомобиль въехал в открытые ворота, при этом Алекс заметил небольшую палатку, поставленную под развесистым дубом. Они оказались на широкой аллее. Сара нажала на клаксон и, не снимая с него ладони, подъехала к самому дому.

— Всегда так делаю! — воскликнула она. Глаза ее светились радостным блеском. Они остановились перед низкой террасой, на которую выбежала женщина в белом платье, а за ней — высокий светловолосый мужчина в белом пиджаке. Джо узнал в нем Айона Драммонда. Сара без слов открыла дверцу, вбежала на террасу и повисла на шее мужа.

IV

Джо Алекс обнаруживает убийцу

Первое, что вспомнилось Алексу, когда